Если ты со мной - Ли Бристол

Он уже собрался уходить, когда Софи неожиданно сказала:

— Я подумала и решила, что будет лучше, если племянница об этом вообще ничего не узнает.

Мистер Кэссиди улыбнулся:

— Понимаю. Вы хотите потратить полученную прибыль на свадебный подарок племяннице. Можете рассчитывать на мое молчание.

Слово «прибыль» окончательно убедило Софи, особенно после того, как Кэссиди предложил переговорить с мужем Лорел. У Софи не шли из головы гневные обвинения Кэролайн. Мол, Лорел никогда не оказалась бы в таком скандальном положении, будь она, Софи, побережливее. Софи чувствовала себя уязвленной. Едва ли она могла поддержать дочь, возражавшую против этого брака. В конце концов, мистер Тейт — приятный молодой человек, но Софи не хотелось, чтобы люди говорили, будто она живет за счет Лорел или ее мужа.

Чердак был завален коробками и свертками, в которые она ни разу не заглядывала с самого детства. Как приятно иметь собственные деньги.

Софи улыбнулась мистеру Кэссиди: — Я начну осматривать чердак сегодня же. Пейте чай, мистер Кэссиди, и расскажите еще о себе.

* * *

Через два дня Сет и Лорел съехали из отеля. Он приказал оседлать и привести коней для него и жены. Пока Сет расплачивался по счету, Лорел выбежала на улицу, торопясь посмотреть на своего гнедого.

Люди кланялись Сету и улыбались, проходя мимо. Некоторые обращались к нему по имени. Сет отвечал на приветствия и вдруг осознал, что больше не вернется в отель и теперь будет жить в доме жены.

У него было какое-то странное чувство. Не прошло и месяца, как жизнь Сета совершенно изменилась. Снимая номер в отеле, он старался не выходить на улицу, тем более без оружия. Теперь это казалось ему вполне естественным, вошло в привычку. Лишь несколько недель назад он боялся ступить за порог, с опаской оглядывал каждого встречного и каждую улицу в поисках укромных мест. Теперь, идя по дороге, он здоровался с прохожими, касаясь кончика шляпы. Мало кто из горожан оказывался совсем незнакомым.

В общем, Сет стал совсем другим человеком. Он поселился в отеле один, а уходил с женой. И хотя ни один из супругов не принимал этот брак всерьез, их отношения складывались лучше, чем можно было ожидать. Сету теперь предстояло заботиться не только о жене, но и о ее семье. Однако он не возражал. Лорел тоже стала совсем другой, и Сет был от нее без ума. Ласковая, страстная, веселая, иногда колючая. Впервые в жизни Сет встретил такую женщину и уже не мыслил себе существования без нее.

Сет отсчитывал деньги, глядя из окна на Лорел, не в силах сдержать улыбки.

— Нам было очень приятно обслуживать вас, мистер Тейт, — сказал Хью Кейсон, улыбаясь и протягивая руку. — От всего сердца желаю вам и мисс Лорел всего самого лучшего.

— Спасибо, — поблагодарил Сет, про себя подумав, что любезность Хью Кейсона вполне объяснима: Сет прибавил к оплате десять долларов чаевых.

— О своем багаже не беспокойтесь. Носильщик доставит вам его через час.

— Буду весьма признателен. Сет повернулся, чтобы уйти.

— Да, кстати, вы встретились с вашим другом? Мир снова перевернулся. Сет направился к двери. Он видел, что Лорел уже села на лошадь и ждет его с нетерпением. Она настояла на дамском седле. На ней были платье травянисто-зеленого цвета с изящными складками, шляпка, тоже зеленая, в тон, украшенная оранжевыми перьями. Шляпку она приметила в магазине за день до этого и долго ею восхищалась. Сет купил ее потому лишь, что его забавляло беспокойство Лорел о деньгах. Еще ему было приятно увидеть блеск в ее глазах, когда она примерила обновку.

Теперь Сет любовался ею, упиваясь ее красотой, стараясь запечатлеть этот миг. Он понимал: через минуту все изменится.

Сет снова повернулся к Хью.

— Кто-нибудь искал меня? — равнодушно спросил он.

— Брюстер… Джонсон… Брукс! Вот как его звали! Джон Брукс. Кажется, какой-то торговец. Говорил, у вас назначена встреча. Поскольку вы в тот день венчались, я и рассказал ему…

Сет слушал, кивал, иногда задавал вопросы, мысль его лихорадочно работала, он обдумывал следующий шаг.

Ведь в действительности ничто не изменилось. Он по-прежнему оставался Пичем Брейди, и кто-то напал на его след. Была дорога каждая минута. Было безумием подумать, что здесь он будет в безопасности. Еще одной такой ошибки допустить нельзя.

Когда Сет вышел, глаза Лорел сияли, перо на шляпке задорно колыхалось на ветру. Сет снова почувствовал себя бездомным. И не напрасно.

* * *

Сету не составило особого труда отыскать то, что он искал, но это оказалось не то, что ему нужно.

Спальня Лорел, довольно просторная, была обставлена почти по-спартански. Как и в большинстве домов Чарлстона, окна поднимались от пола до потолка, отчего комната казалась еще больше. В ней стояли кровать, застеленная белым покрывалом, старый платяной шкаф, комод, столик, один стул и сундук. Вся лучшая мебель либо давно была продана, либо стояла внизу, в гостиной. Небогатая семья могла позволить себе только самое необходимое. Единственным украшением оставался любительский рисунок. На нем яркими красками были изображены дом, поля и сады. Многие детали так и не были закончены. Картина беспокоила Сета. Пейзаж казался смутно знакомым. Лорел заметила его взгляд и объяснила, что рисунок сделала ее мать в Чайнатри много лет назад, в старые добрые времена.

Лорел вышла за покупками, Сет сделал вид, что идет с ней, а сам вернулся в спальню и закрыл за собой дверь. Его нисколько не мучили угрызения совести, не только потому, что Лорел была его законной женой. Просто ему случалось совершать и худшие, гораздо худшие, поступки.

Откинув крышку сундука, Сет наткнулся на кипу оберточной бумаги и, развернув несколько слоев, увидел, что это подвенечное платье. Оно, видимо, осталось после первого венчания и бережно хранилось.

Однако это было скорее свидетельством практичности, нежели сентиментальности. Сет отложил сверток в сторону. Хранились в сундуке и другие вещи. Безделушки из тяжелого хрусталя, видимо, принадлежавшие матери Лорел, несколько книг в коленкоровых переплетах по ведению сельского хозяйства. На каждой надпись: «Огастес Синклер». В резной деревянной шкатулке лежали нитка жемчуга и медальон с прядью волос. Сет догадался, что волосы принадлежат Огастесу Синклеру, и по спине у него побежали мурашки. Словно Синклер с того света окликнул его.

На самом дне сундука лежала стопка писем, перевязанная выцветшей голубой лентой.

Сет положил все вещи обратно, оставив только письма, устроился на стуле воле окна и принялся читать.

Он намеревался быстро пробегать глазами текст, выискивая нужные сведения, но фразы завораживали.

"Любимая, чтобы снова почувствовать твое присутствие… Прелесть ночи, когда я могу мечтать о тебе… ". Сет поймал себя на том, что читает все подряд. Перед ним возник поразительно живой образ двух искренне любящих, преданных друг другу людей.