Единственная и неповторимая - Мелани Джордж

– Ну, что ты уставился? – сердито сказала Кейт Холмсу, продолжавшему глазеть на нее, как будто она была диковинным созданием. – Ты никогда раньше не видел никого, завернутого в простыню?

Алек понял, что, если не поспешит вмешаться, Холмс снова распустит свой язык и выдаст сомнительные замечания, прежде чем его остановят.

– Ну, хватит, Холмс. Пожалуйста, передайте повару, чтобы он приготовил что-нибудь особенное на обед сегодня вечером.

Холмс кивнул, затем спросил:

– Могу я узнать, по какому случаю, милорд?

– Нет, не можете, – отрезал Алек, начиная раздражаться настойчивостью Холмса.

Дворецкий склонил голову и повернулся, чтобы уйти.

– Холмс!

– Да, сэр? – откликнулся Холмс с надеждой в голосе и посмотрел на Алека через плечо.

– Никому ни слова.

Холмс бросил взгляд на Кейт и вышел за дверь, тихо прикрыв ее за собой.

Алек стоял в нерешительности некоторое время, размышляя, что делать дальше, когда Кейт заговорила:

– Ты что, глупый?

Он решил изобразить, что ничего не понимает.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты прекрасно знаешь! Зачем ты сказал Холмсу о… – Понизив голос, она добавила: – Сам знаешь о чем.

Алек приподнял бровь:

– Сам знаю о чем? – Он едва удержался, чтобы не рассмеяться от такого намека на то, что было между ними, и наверняка поддался бы искушению, если бы Кейт своим видом явно не показывала, что готова растерзать его на мелкие кусочки.

– Да, ты понимаешь, о чем идет речь! И не улыбайся своей соблазнительной улыбкой в расчете, что я растаю.

Алек тем не менее улыбнулся:

– Думаешь, не растаешь? – Заметив, что она продолжает сердито смотреть на него, он подошел и присел на край кровати. – Честно говоря, Кейт, я не понимаю, чем ты так расстроена.

Кейт подалась вперед, потащив за собой длинную белую простыню, как шлейф свадебного платья. Затем сердито дернула непокорный материал, собрав его перед собой, и повернулась лицом к Алеку. Поддерживая тонкую облегающую простыню одной рукой, другой она ткнула его в грудь.

– О, не играй со мной в такие игры! Ты прекрасно знаешь, что меня расстроило!

– Я не думал, что тебя так сильно взволнует то, что я обратил внимание Холмса на очевидное.

– Обратил внимание на очевидное?.. Кто решил, что это так уж очевидно? Холмс ничего такого не заметил.

– В этот момент – возможно, – ответил Алек, – но он рано или поздно обязательно сообразил бы, в чем дело. Пусть уж лучше это прозрение пришло к нему от меня, чем за моей спиной.

В глубине души Кейт сознавала, что он прав. Ну, что сделано, то сделано. Теперь надо думать о будущем и постараться забыть улыбку Алека, его смех и чувства, которые он в ней пробуждал.

В голове ее промелькнуло: наверное, он по-другому вел бы себя, если бы она была не девчонкой с улицы, а изысканной леди из общества? Эта мысль отозвалась острой болью в душе.

Кейт отошла от него.

– Я вовсе не сержусь на тебя за то, что ты сказал Холмсу, – солгала она. – Меня раздражает, что ты придаешь слишком большое значение случившемуся между нами, тогда как для меня это не имеет особого значения. Ты создал у дворецкого впечатление, будто бы я очень беспокоюсь об этом, хотя на самом деле ничего такого нет.

Алек медленно встал, и Кейт непроизвольно отступила назад. Его правый глаз начал дергаться, а губы сжались в зловещую тонкую линию. Он был явно взбешен.

– А что, черт возьми, вообще беспокоит тебя? – прорычал Алек. – Минувшей ночью все было хорошо, так что случилось сегодня, хотел бы я знать?

– Не говори о том, что было!

– Почему, черт побери?

– Не кричи на меня!

– Я не кричу!

– Кричишь!

– Нет! – выпалил он, и Кейт осознала, что они оба кричат так громко, что могли бы разбудить и мертвого. Алек сделал глубокий успокаивающий вдох и сказал примирительно: – Я только пытаюсь понять, что я сделал неправильно. Вот и все. Я не представлял, что тебя может так обескуражить мнение дворецкого.

– Ничего подобного! – решительно возразила Кейт. – Меня ничуть не беспокоит, что может подумать обо мне Холмс или кто-то еще! – И она действительно не беспокоилась, по крайней мере за себя. При этом ей хотелось вернуться к прежнему положению вещей, пока их отношения не затронули ее сердце слишком глубоко.

Алек вскинул бровь и скептически посмотрел на нее.

– Ну, если так…

– Да, так! Никого не касается то, что мы делаем! – Ее грудь вздымалась и опускалась, как после быстрого бега.

Кейт отвернулась, испытывая недовольство собой. Она знала, что ей будет тяжело, но не думала, что до такой степени. У нее не было сил противостоять Алеку, не обращать внимания на его красивое лицо, проницательные глаза и нежные слова.

Кейт понимала, что, вероятно, глупо думать, будто бы она способна забыть его, вычеркнуть из памяти все, что было между ними, и продолжать вести себя так, словно ничего не случилось. Сделанного не исправишь. Главное, что оставалось в ее жизни, – это уличные ребята, зависевшие от нее. Все остальное – только девичья мечта, которой никогда не суждено стать реальностью.

– Послушай, Кейт…

– Этого не следовало делать, – сказала она чуть слышно. – Это было ошибкой.

Алек мог всего ожидать от нее после проведенной вместе ночи, но ему не могло прийти в голову, что она сочтет их любовную связь ошибкой.

К тому же он полагал, что после этой ночи утолит свой любовный голод, однако с раннего утра почувствовал желание снова обладать ею. Алек больше не мог отрицать, что его безумно влечет к ней. После некоторых раздумий он наметил дальнейшую перспективу их отношений. Он готов сделать следующий шаг и… попросить Кейт стать его любовницей.

У него никогда не было любовницы; он не проявлял к этому интереса или, может быть, не хотел брать на себя лишние обязательства. Но с Кейт… другое дело. Она была девственницей, и он скомпрометировал ее. Он сделает ей достойное предложение, и она, будучи девушкой практичной, должна оценить его.

Положив руки на плечи Кейт, Алек медленно повернул ее лицом к себе. Ее тело было напряжено, и она не смотрела на него.

Он взял ее за подбородок. Глаза Кейт блестели, как будто она готова была заплакать, но сдерживалась. Этот взгляд поразил Алека в самое сердце.

– То, что мы сделали, Кейт, не было ошибкой. Мы желали друг друга, и в этом нет ничего плохого. Я не хочу, чтобы ты думала иначе.

– Но я думаю по-другому, – тихо сказала она. – И то, что мы сделали, было ошибкой. Ты и я из разных миров. Ты не можешь опуститься до моего мира, а я не могу подняться до твоего.