Колдовская любовь - Елена Ярилина

— А лапочка-то какой! — просюсюкала она и вдруг побледнела. — Ой, ой, мамочки! — И перевела взгляд вниз.

Я тоже посмотрела, не понимая, что ее так встревожило, и удивилась. Симкины ноги вдруг стали мокрыми, и даже на полу образовалась маленькая лужица.

— Воды отошли, — прошептала Симка и вдруг беззвучно заплакала, разевая рот, словно рыба в аквариуме.

Я продолжала стоять столбом, ничего не понимая, но, на наше счастье, вошла Татьяна Сергеевна и с одного взгляда все поняла.

— Началось! Так я и знала, с утра прямо чувствовала. — И она засновала по комнате, деловито собирая какие-то вещи и документы.

Родила Симка мальчика без малого четыре кило, и выписали ее как-то на удивление быстро, чуть ли не на пятый день. А я почему-то, дурочка, думала, что в роддоме долго лежат, недели две или три, ведь это очень трудное дело — рожать. Я пошла к ней первого июня, специально выбрав День защиты детей, да и младенчику исполнилось как раз две недели, уже не такой крохотуля. А как глянула на него, так даже испугалась, ведь совсем маленький, страх-то какой!

— Сим, неужели ты нисколько не боишься трогать его? Вон он какой слабенький, еще сломаешь ему что-нибудь ненароком.

— Какой же он слабенький? — разобиделась Симка. — Он крепыш у меня. Во, глянь какой! — И она повертела им в воздухе, вызвав у меня дрожь страха.

— Осторожнее, уронишь ведь!

— Сразу видно, что ни сестер, ни братьев младших тебе нянькать не пришлось. А я повозилась с братишкой, опыт имею. Во, гляди, как пеленать надо. — Она поменяла ребенку пеленки, до того споро и ловко все сделав, что я и моргнуть не успела.

— Здорово ты управляешься, завидно даже. А мне часа два показывать, наверное, надо, пока я смогу запомнить.

Симка польщенно заулыбалась:

— Тоже мне высшая математика, да и на что оно тебе? Пока ты рожать соберешься, Тема мой уже в школу пойдет.

Я опешила:

— То есть как Тема? Ты же собиралась его Ленечкой назвать?

— Леонид Леонидович как-то уж слишком, Артемом его назвала. — И она попробовала вложить в ручку сына подаренную мной погремушку. Ручонка сжалась, но тут же ослабела, игрушка выпала. — Рано, мал он еще, — вздохнула Симка.

Мы сели пить чай с пирогом, который я притащила, аппетит у подружки и после родов не изменился, она по-прежнему любила мучное и сладкое и уписывала пирог за обе щеки.

— Тему кормить уже скоро, бутылочку надо греть.

— Какую еще бутылочку, ты разве не сама кормишь? — И я бросила красноречивый взгляд на ее немаленькую грудь, которая стала еще пышнее.

Симка покраснела так сильно и так мучительно, что мне даже жалко ее сделалось.

— Понимаешь, молока у меня нет, ну просто ни капельки, такая беда, — объяснила она мне шепотом. Потом разогрела маленькую смешную бутылочку с яркой соской в специальном устройстве и взяла младенца на руки.

Мне очень хотелось тоже поучаствовать в этом процессе, и я робко попросила позволения покормить ребенка. Симка великодушно разрешила, ей нравилось быть как бы начальницей надо мной, велела мне вымыть руки и показала, как держать младенца, чтобы головка лежала удобно.

— Шейка у него еще слабенькая, только через пару месяцев окрепнет, — пояснила она снисходительным тоном.

Я слушала ее пояснения и смотрела ей в рот. Ребенок был таким малюсеньким, а ротик у него словно и не ротик вовсе, а бутон цветка, но он так решительно схватил соску и так громко зачмокал, что удивил и умилил меня. Я рассмеялась:

— Надо же какой забавный, я и не знала.

— Забавный, только эта забава на всю жизнь, — как-то глухо сказала Симка, глядя в сторону. — Ты с этим делом не торопись.

Бутылочка заскользила у меня в руке, но я удержала ее.

— Опоздала ты, Симка, с предупреждением своим, скоро и я рожу.

— Как же это? Ничего же не видно у тебя.

— Видно не видно, а в конце ноября мне родить уже.

— Ф-фу, напугала, это еще не так скоро. Слушай, подруга, а что ты тогда с Тимохой разошлась, если с пузом?

— Так уж вышло, Сим, — тихо ответила я и неожиданно горько разревелась.

Симка утешать не стала, поглядела на меня, посопела тяжело, да и сама заревела.

— Ты-то чего ревешь?

— А ты что?

— Мне-то есть с чего, одна ведь ребенка буду растить, без мужа.

— А я нет? Тоже одна. Ленька мой сама знаешь где, когда-то еще вернется.

И мы ревели с ней долго и сладко, сопя и сморкаясь, никто нам не мешал, а наевшийся ребенок безмятежно спал, сначала хмурил белесые, рыжеватые бровки, потом личико его разгладилось и появилась улыбка.

— Симка, глянь, он улыбается!

— Рано ему еще, говорили, в три месяца только. И вправду улыбается! Ну надо же, сокровище ты мое! — Слезы, только что сыпавшиеся по ее круглым щекам, еще не просохли, а она уже вовсю смеялась, счастливая успехами своего крохотного сына.

Обратной дорогой я размышляла: Симка, конечно, права, что ребенок — это забота на всю жизнь, и вовсе не права, что это обуза. Вот будет у меня ребенок, и я буду так же радоваться его успехам. Но странная, черная тоска, заползшая мне в сердце еще в доме у Симки, не отпускала, продолжала грызть, словно я что-то забыла или потеряла. Возле дома я столкнулась с Федосьей, погруженной в свои, но тоже совсем не радостные мысли. На мой вопрос, откуда это она, Федосья показала рукой:

— Тиму проведать ходила, посмотрела, как он там управляется.

— Где он управляется? — не поняла я ее. — Ведь дом совсем в другой стороне находится.

Федосья сухим тоном объяснила мне, что если идти вон по той тропке, то километра через два упрешься в его ферму.

Весь июнь, который на диво выдался без дождей, я усиленно гуляла в свободное время, дел у меня почти не было. Не успевала я за что-либо взяться, как ураганом налетала Федосья и силком гнала меня на улицу. Пока гуляла, о чем только не думала, и вот додумалась до того, что не просто так Федосья мне про тропочку к ферме сказала, надеется, что стану я гулять в ту сторону, дойду до фермы, встречу Тимофея и непременно с ним помирюсь. Самое смешное заключалось в том, что я на самом деле гуляла по этой тропке, она безлюдная, вьется далеко и тенистая.

Додумалась спросить у Федосьи, где же она деньги берет. В ответ она засмеялась весело и сказала, что получает пенсию.

— А разве вы ее получаете? А как же стаж? Вы же в конторе совсем мало работали.

— В конторе мало, это правда. Но я в городе работала, так что со стажем у меня все в порядке, не волнуйся.

Я покраснела и, не удержавшись, пробормотала, что бабы по деревне болтали, будто муж у нее был богатый и она при нем не работала.