Подтяжка - Патрик Санчес

На экране компьютера появляется список адресов, и я ищу нужный мне — адрес Интернет-представительства своего банка. Просматривая список, я обнаруживаю незнакомый адрес, в котором мелькают слова «и-мейл», «Йеху!» и «логин». Адрес какой-то незнакомый, надо разобраться, в чем тут дело. Открывается страница доступа к почте «Йеху!мейл». Поле с именем пользователя оказалось автоматически заполнено; в нем значится JamesHarrison1970 — имя моего мужа и год его рождения. Не успеваю я задаться вопросом — зачем Джиму почтовый ящик на «Йеху!», если у нас есть общий почтовый адрес от местного провайдера, как ответ становится мне известен. Ему нужен отдельный адрес, чтобы переписываться со своей шлюшкой.

Судорожно впечатываю в нужном поле разные пароли, стараюсь войти в ящик. Пробую ввести дату его рождения, последние четыре цифры нашего телефонного номера, девичью фамилию его матери, но ничего не срабатывает.

— О, черт побери! — я не в силах сдержаться и бью по клавиатуре кулаком. Хочется плакать. Не могу так больше. Невозможно терпеть рядом с собой мужа-лжеца. Нельзя закрывать глаза на то, что он заводит отдельный почтовый ящик только для себя. И, уж конечно, я больше не в состоянии терпеть лай безмозглой псины на дверь!

Господи, да что же творится вокруг? Встаю из-за стола и подхожу к холодильнику.

— Иди сюда, Хельга, — чуть ли не сюсюкаю я, открывая холодильник. Обычно, когда я подзываю собаку, она не подходит, но если ей кажется, что есть шанс заполучить что-то вкусное, то тут дело другое.

— М-м-м, сыр, — мурчу я, снимая упаковку с ломтя «Американского» сыра. Иду на другую сторону кухни, открываю шкафчик и достаю таблетку димедрола. Хельга у моих ног виляет хвостом, ожидая лакомства. Я заворачиваю таблетку в кусок лакомства и даю собаке. Она проглатывает угощение и возвращается к двери, чтобы продолжить идиотское тявканье. Что ж, пусть, все равно снотворное-успокоительное завершит это издевательство надо мной минут этак через пятнадцать. И слава богу!

Я возвращаюсь к компьютеру и пробую еще несколько паролей: мое имя, имя нашей дочери, мою девичью фамилию. Не получается. Затем я поворачиваюсь, и взгляд мой падает на тупую псину, которая из сил выбивается, играя на моих нервах, и тут до меня доходит — я печатаю слово «Хельга». Что бы вы думали? Доступ к почтовому ящику Джима получен! Так, открываем…

В папке входящих писем значится всего одно послание от DCJazzyJyzelle. Господи, от волнения в горле пересохло, минералки бы глоток, но я не отвлекаюсь, открываю письмо.

«Жаль, что ты не смог выбраться вчера. Но я понимаю, что в нашем случае может произойти все что угодно. Я по тебе скучаю!

Обнимаю,

Жизель».

При чтении этих, казалось бы, простых слов лицо мое заливается краской, глаза наполняются слезами.

— В чем дело?

Я поднимаю голову и вижу Джоди, стоящую в дверях кухни. Что-то не было слышно, как она спустилась по лестнице.

— Ничего, — бормочу я, стараясь успокоиться. — Так… Нора прислала письмо про… э-э-э… ну, о детях Африки. Просто я расчувствовалась… ну, ты понимаешь, — приходится отчаянно врать, одновременно сдерживая слезы.

— Ты такая эмоциональная, — с добродушным смешком говорит Джоди. — Жаль, что у Руанды и Конго нет запасов нефти. Тогда бы Джордж Буш и его оголтелые дружки-христиане хотя бы прикинулись, что озабочены судьбой голодающих детей и жестокостью местного правящего режима. Наверное, они бы собрали полуобнаженных жителей в резервацию и травили бы собаками их, а не иракцев.

— Что-что?

Я слышала, что она произносила какие-то слова, но значения их не поняла, отвлеклась, думая совсем о другом.

— Ничего, — отвечает она. — Ты готова идти?

— Идти?

— Ну, да. Сегодня четверг — тренировка по баскетболу, помнишь?

— Ах да, совсем забыла. Сейчас, только сумочку возьму, — я поднимаюсь из-за стола, благодарная уже за то, что возникло какое-то дело, которое сможет отвлечь меня от мыслей о Жизель и Джиме.

— Можно я поведу? — спрашивает Джоди.

— Почему бы и нет, — разрешаю я. Джоди получила права меньше месяца назад и жаждет сесть за руль при первой возможности.

Мы выходим из дома и садимся в машину.

— Когда ты от нее избавишься? — спрашивает дочь, забрав у меня ключи и заводя авто.

— А… что? — я все еще рассеянна.

— Да что с тобой? Ты в каком-то тумане весь день.

— Нет же, ничего особенного. На работе много дел, и это, наверное, меня подкосило. — Я решила держаться ради дочери. — Да ладно, не обращай внимания. Как у тебя дела? Что нового в школе?

Ну вот, снова я лезу к дочери с неприятным вопросом.

— Нормально, — быстро отговаривается Джоди и выруливает со двора.

— Здесь ограничение — двадцать пять миль в час.

— Да, я знаю, — отвечает она. Мы приближаемся к выезду с нашей улицы на главную дорогу, где стоит знак «Стоп».

— Ты должна полностью остановиться перед таким знаком, Джоди. А ты его проехала, сбавив скорость.

— Нет, не проехала. Я остановилась.

— Не полностью. Если не останавливаться полностью, можно нарваться на штраф.

— Кстати, я до сих пор пытаюсь придумать бизнес-идею для школы, — Джоди делает то, что всегда срабатывает, когда я надоедаю ей указаниями, как правильно водить автомобиль, — она меняет тему, что, наверное, неплохо. По крайней мере, мы общаемся.

— И как, стоящих мыслей в голову не приходит?

— Ну, я подумывала о том, чтобы украсть разного барахла из «Таргета» и перепродать его на аукционе «иБэй», — ухмыляется мне она. — Да шучу я, шучу. Иногда ты излишне серьезна.

Она смеется. Дочери всегда нравилось высказываться так, чтобы задеть меня.

— Поверь, это не такое уж сложное дело. Они заставляют своих сотрудников носить ярко-красные футболки. Их прекрасно видно даже боковым зрением за милю, так что времени, чтобы прикарманить CD или пару носков, всегда навалом.

— Джоди, пожалуйста, не говори мне, что ты воруешь в «Таргете».

Она продолжает веселиться.

— Ты такая легковерная, — сквозь смех говорит она. — А еще я подумала, что могла бы стать сутенером и представлять интересы некоторых гламурных одноклассниц. Они и без того ведут себя словно шлюхи. Почему бы мне на этом не заработать?

Она следит за моей реакцией, а мне вдруг расхотелось играть пуританина.

— Хм… По-моему, нынче сутенеры забирают двадцать процентов заработка проституток. Так что не соглашайся на меньшее, — произношу я, и к ее, и к собственному удивлению.

Джоди разочарована, что я не поддалась на провокацию.

— Да ладно тебе, мам, я пошутила, — говорит она, когда мы въезжаем на парковку у спортивного центра.