Правила счастья - Фиона Уокер

– В жизни мне нравится все простое, – она подошла к избранной ею жертве и плюхнулась ему на колени. – Может быть, поэтому меня так тянет к тебе. Поверь мне, уж я-то знаю, как сделать мужчину счастливым, – сказала она с интонацией Мэй Уэст и погладила его по щеке. Он вздрогнул, вызвав смех своих приятелей. – Но ты не мужчина, ты еще мальчик, поэтому, я думаю, нам следует подождать. Если в течение ближайших пяти минут я замечу, что ты дозрел, то вернусь к тебе, обещаю, – подмигнула она. – Но среди нас есть настоящий мужчина, просто выдающийся экземпляр!

И Джуно переключилась на Барфли, который не сводил с нее удивленных глаз.

– Бьюсь об заклад, что сегодня вечером запах твоих феромонов могут обонять даже в Кенте.

Она отчетливо услышала шепот Трионы: «Какая бешеная муха ее укусила!»

Но остановиться было уже невозможно, и под одобрительное гиканье довольной публики Джуно продолжала нести околесицу. Зрители все больше оживлялись. Их будоражило зрелище артистки, которая преодолела прозрачную стеклянную стенку, всегда отделявшую зал от сцены, и перескакивает с колен на колени. При этом у Джуно появилась возможность использовать свой старый материал, приспосабливая его к конкретным персонажам из зала. Она начала с Барфли потому, что была уверена – он не обидится на нее.

Выбранная ею тактика сработала даже лучше, чем она предполагала. Через пять минут парни за первым столиком уже снова визжали от ликования, неразлучная парочка расцепилась-таки и от смеха пускала пузырьки в свои бокалы, хихикающие девчонки стали ее лучшими подружками, а Фрэнка чуть не хватил удар.

И вот она стояла посреди зала, за ней тянулся хвостом провод от микрофона, а она не могла выбрать – кто следующий. Она медленно переводила взгляд с Пирса Фокса на Джея и обратно. У обоих были совершенно непроницаемые глаза. Оба сохраняли ледяное безразличие посреди шабаша, который она учинила в этом сомнительном заведении. Оба совсем не годились для ее целей – могли оскорбиться, уйти из зала или устроить скандал и спутать ей все карты. Но Джуно пошла ва-банк. Надо только выбрать, что сейчас поставить на кон – сердце или карьеру.

Джуно решила рискнуть сердцем. Она направилась к сцене, словно бы намереваясь туда вернуться, но потом резко повернула направо и проворно села на колени Джею. Охватив свободной ладонью его окаменевшее лицо, она обратилась к нему, интимно дыша в микрофон:

– А тебя, рыжик, как зовут?

Он продолжал смотреть в сторону, но она заставила его повернуться.

– Прости, я не расслышала, – и она прижала ухо к его холодным неподвижным губам. – Ах, Джей! Американец, – торжественно объявила она аудитории. Та послушно засмеялась, находясь в ее полной власти.

– Послушай, Джей, солнышко, если ты пойдешь со мной сегодня вечером, я буду просто целовать землю, по которой ты ступаешь, – она осеклась, потому что в ее словах не слышалось иронии. Они прозвучали как горькое, безнадежное признание. – Впрочем, это опасно. Могу тебя отравить за ужином. Знаешь, я ведь чудовищно готовлю, – с горем пополам закончила она, снискав-таки улыбки своих новых поклонников.

Джей оставался недвижим, словно мраморная статуя. Она посмотрела ему в глаза, словно умоляя о прощении, и привстала с его колен, чтобы уйти, но тут он схватил ее за руку:

– Ты грязная дешевка, – прошипел он. Джуно зажмурилась, словно ей в глаза сыпанули перца. Его рука, как клещи, сдавила ее запястье.

– Нет ли в зале переводчика? – тихо спросила она. Публика, все еще бывшая на ее стороне, зашумела одобрительно.

– Триона сказала, что мне стоит прийти сегодня вечером, – он шептал так тихо, что микрофон не улавливал его голос. – Она сказала, что у меня сложилось о тебе превратное мнение, что ты выдающаяся личность. Я и впрямь чуть было не подумал, что ошибался на твой счет, – и он едва не столкнул ее с колен.

Повернувшись к зрителям, Джуно пояснила:

– Джей сказал мне по секрету, что у него есть хороший друг Эрик, который приготовил макароны с сыром и ждет его к ужину, так что кандидатура Джея, видимо, тоже отпадает.

– Минуточку! А как там поживает наш малыш? – и она устремилась к переднему столику, за которым сидела самая первая ее жертва. Не успела она наклониться, как получила весьма полновесный поцелуй – его язык ворвался ей в рот, она поспешила отстраниться и, вытирая губы, сказала:

– Bay! Должна признаться, что это было очень… мокро. Судя по всему, ты перецеловал на своем веку столько женщин, что мог бы это делать с закрытыми глазами.

Она поднялась на сцену и, прикрепив микрофон к стойке, поблагодарила аплодировавших зрителей:

– С вами была я, Джуно Гленн. Со мной были вы, мои зрители. Думаю, нам нужно чаще встречаться. Благодарю вас и доброго вам вечера.

Спустившись со сцены и проходя мимо первого столика, она прихватила свою красную, как помидор, жертву и потащила за собой к пожарному лифту. Реакция для столь небольшого зала была просто оглушительной. Она разобрала даже крики: «Еще!» за спиной.

В коридоре она сказала:

– Огромное тебе спасибо, ты большой молодец. Я поставлю тебе пинту пива. Прости меня за все, – и, не оборачиваясь, она пошла к туалету.

– Погоди минутку! – крикнул он ей вслед, но она уже захлопнула за собой дверь.