Там, где ты - Сесилия Ахерн

— Я тоже волнуюсь, — заявила Мэри, и Джек навострил уши.

— А почему он решил позвонить вам? — спросил он, и в этом вопросе явно скрывались и другие: кто вы? откуда знаете Сэнди?

— А кто еще в вашем списке? — Она не ответила, похоже погрузившись в собственные размышления.

Джек откинул обложку блокнота.

— Питер Дэмпси, Клара Кин, Эйлиш О'Брай-ен, Тони Уотс… Продолжать?

— Нет, достаточно. Вам в руки попал один из списков Сэнди?

— Она забыла свой телефон и ежедневник. Так я нашел единственную подсказку. — Джек старался, чтобы его голос не звучал виновато.

— Пропал кто-то из ваших близких? — Ее интонацию нельзя было назвать мягкой, но и резкой она тоже не была.

Заданный впрямую вопрос застал его врасплох. Получалось, люди исчезают на каждом шагу.

— Да, мой брат Донал. — Комок застревал и горле у Джека всякий раз, как он упоминал брата.

— Ага, Донал Раттл, все правильно. Помню, я читала об этом в газете, — ответила она и снова помолчала. — Все, кого вы только что назвали, — это люди, чьи близкие пропали без вести, — пояснила Мэри. — Включая меня. Три года назад исчез мои сын Бобби.

— Извините, мне очень жаль, — мягко произнес Джек.

Складывалось впечатление, что все недавние контакты Сэнди были только деловыми: ему, наверное, только предстояло встретить кого-то из ее друзей.

— Не извиняйтесь, вы ни в чем не виноваты. Буду откровенна: все мы обратились к Сэнди, чтобы она помогла найти наших близких, а теперь вы стараетесь привлечь нас, чтобы мы помогли отыскать Сэнди?

Она не могла его видеть, но все равно лицо Джека залилось румянцем.

— Да, думаю, все именно так.

— Хорошо. Не знаю, откликнулись ли остальные, да это и не важно. Я говорю и от своего, и от их имени. Вы можете на всех нас рассчитывать. Сэнди для нас — особый человек, и мы сделаем все, что в наших силах, чтобы ей помочь. Чем быстрее мы ее найдем, тем быстрее она сможет вернуть моего Бобби.

Именно под таким углом видел ситуацию и Джек.

Больше уснуть в эту ночь мне не удалось, и, лежа с открытыми глазами, я все думала, что же могло случиться с моими часами. От обилия вариантов кружилась голова: если я оказалась здесь, то они вообще могли очутиться в тысяче разных мест. Я нарисовала себе мир, в котором часы едят, спят и вступают в брак друг с другом. Во главе государства стоит дедушка — башенные часы, карманные часы играют роль интеллектуалов, в воде обитают водонепроницаемые часы, аристократы — часы, украшенные бриллиантами, а электронные — скромные трудяги. Шаги Иосифа по дому прервали мои фантазии. Там, в лесу, я наблюдала за ним больше часа — как он ходил взад-вперед по дороге, внимательно вглядываясь в нее и отчаянно стараясь отыскать мои часы. Теперь я знала, на что похожа во время своих поисков, когда концентрируюсь на одной-единственной вещи и ничего не замечаю вокруг. Картинка возникла передо мной особенно ярко, когда я пряталась за деревом неподалеку от Иосифа, поглощенного своим делом.

Через полчаса после моего возвращения он тихо вошел в дом. Впрочем, недостаточно тихо. Я прижала ухо к стене и попыталась разобрать еле слышные реплики, которыми он обменивался в соседней комнате с Хеленой. Моя щека ощутила тепло дерева, и я прикрыла веки, испытав острую тоску по дому и своей любимой твердой подушке. Потом наступила тишина, в которой я окончательно ощутила себя львом, запертым в клетку, и решила потихоньку выскользнуть из дому, пока кто-нибудь опять не вмешается в мои планы.

На улице уже были расставлены рыночные прилавки, готовые к новому торговому дню. Вокруг звучали обрывки колоритных реплик вперемешку с пением птиц и смехом и в сопровождении стука корзин и ящиков, которые выставляли на прилавки и распаковывали. Я закрыла глаза, во второй раз за утро почувствовав укол ностальгии по дому, и вспомнила себя маленькой девочкой, за руку с мамой идущей вдоль рядов экологически чистых продуктов на фермерском рынке в Каррикон-Шеннон. На меня вновь нахлынул веселый аромат фруктов и овощей, таких спелых и ярких, вызывающих острое желание прикоснуться к ним, попробовать, понюхать. Я открыла глаза и вернулась в настоящее.

Передо мной выросло здание бюро находок, и я обратила внимание на украшающую его резьбу: она была гораздо более замысловатой и забавной, чем на других домах. Два носка от разных пар — один в желтый и розовый горошек, а второй — в фиолетовые и оранжевые полоски. Я замерла, вспомнив, как мы с Грегори танцевали на моем школьном выпускном балу, и засмеялась.

В окне появилось лицо, причем очень знакомое, и смех застрял у меня в горле — почудилось, будто передо мной привидение. Парень был совсем юным, лет девятнадцати, если я правильно подсчитала. Он широко улыбнулся, помахал рукой, исчез из окна и появился в открывшихся дверях, словно Чеширский кот. Получалось, это и есть тот самый Бобби из бюро находок, которого не раз упоминали Хелена и Ванда.

— Доброе утро. — Он прислонился плечом к дверной раме, скрестил ноги и протянул ко мне обе руки. — Добро пожаловать в бюро находок.

Я улыбнулась в ответ:

— Здравствуйте, мистер Стэнли.

Он удивленно прищурился — откуда мне известно его имя? — и заулыбался еще шире:

— А вы кто?

— Сэнди.

Я знала, что он оригинал и любитель пошутить. Пересмотрела бесконечные часы домашнего видео, где он устраивал представления перед камерой, начиная с шестилетнего возраста и далее, вплоть до шестнадцати лет, когда исчез.

— Вы были в моем списке, — пояснила я. — На вчерашнее прослушивание. Но не появились.

— Ах да. — Объяснение вроде бы удовлетворило его, однако он не перестал изучать меня с любопытством. — Мне говорили.

Он отлепился от двери и легко сбежал по ступенькам, не вынимая рук из карманов. Остановился напротив меня, скрестил руки на груди, потом обхватил ладонью подбородок и стал медленно обходить вокруг меня.

Я засмеялась:

— Что говорили?

Он остановился за моей спиной, и мне пришлось развернуться к нему.

— Люди говорят, вы много чего знаете.

— Так и говорят?

— Так и говорят, — повторил он в ответ и продолжил описывать круги.

Закончив очередной, снова скрестил руки и посмотрел на меня голубыми глазами, в которых плясали веселые огоньки. Он в точности совпадал с портретом, с гордостью сделанным его матерью.

— Люди говорят, вы здешняя ясновидящая.

— Какие люди? — спросила я.

— М-м-м, — он огляделся по сторонам, проверяя, не слышит ли кто-нибудь, — те, что были на прослушивании.

— А, — кивнула я, — эти…

— Да, эти. У нас много общего, — загадочно произнес он.

— В самом деле?