Билет до станции «Счастье» - Шерил Сент-Джон

Он крепко держал ее за запястье.

– Подожди-ка минутку. Настоящей Клэр? Как это понимать?

– Твоя маленькая блондиночка – обманщица. – Она рассмеялась, вырвав у него руку. – Я знала Клэр Патрик, мы виделись в Нью-Йорке. И твоя сладкая штучка – не она.

– О чем ты говоришь?

– У Клэр были медного оттенка рыжие волосы и веснушки, длинные ноги и крепкая маленькая задница. Эта маленькая пышечка – не Клэр. Вот, мистер Всемогущий Холлидей, насколько вы оказались глупы. – Для усиления впечатления она ткнула его пальцем в грудь и развернулась, чтобы уйти.

Он поймал ее за руку и повернул к себе лицом.

– Нет, ты не можешь просто уйти.

– Хорошо, я разжую это для тебя. Эта маленькая штучка, которая тебя так возбуждала, не Клэр Патрик. Я знала Клэр. И Стефана тоже. Он не был таким напыщенным ничтожеством, как ты, – тут она демонстративно понизила голос, – он умел наслаждаться жизнью.

Николас некоторое время молча смотрел на нее, словно разглядывал морщинки вокруг глаз.

– Почему я должен тебе верить?

– Можешь не верить. Мне все равно.

Она освободилась от его цепкой хватки и сделала несколько шагов к двери, но потом остановилась.

– Хотя… сколько ты готов заплатить за доказательство? – спросила она через плечо.

– Я заплачу тебе столько, сколько была должна Клэр.

Она повернулась.

– Тысяча долларов.

Он выдвинул ящик стола, достал ручку и выписал чек.

Она потянулась к листу бумаги, но он успел отодвинуть его. Глаза у нее сузились, а лицо превратилось в ненавидящий оскал.

Он подул на чернила и медленно встал.

– Сначала доказательство. Потом деньги. Джудит раскрыла сумочку, извлекла из нее конверт и бросила. Конверт пролетел через комнату, ударился о стену и упал на пол.

– Что это?

– Прощальная записка.

Он подошел к тому месту, где лежал конверт, и поднял его. Его имя вместе с именем его матери было аккуратно выведено на самом конверте. Николас достал листок бумаги и развернул его.

Николас и Леда,

Я знаю, то, что я сделала, непростительно, поэтому я не прошу у вас прощения. Единственное, о чем я прошу, не ненавидеть меня. Я собиралась рассказать вам правду в самую первую минуту, когда очнулась в больнице.

Сердце у него упало. Он протянул чек, радуясь, что наконец-то избавился от посетительницы. Джудит с усмешкой вырвала бумагу у него из рук.

Николас подошел к столу и сел. Он продолжал читать.

Но когда я увидела твое горе, Николас, и когда ты предложил мне уход и крышу над головой для моего сына, я не смогла заставить себя произнести необходимые слова. Я подумала, что, возможно, мне будет легче рассказать все твоей матери.

Кто угодно мог такое написать, яростно подумал Николас. Джудит сама могла написать это письмо, чтобы заработать тысячу долларов.

А потом, дорогая Леда, когда я увидела ваши слезы, то, как вы смотрели на меня и моего сына, я опять не смогла произнести ни слова. Я до сих пор не нахожу в себе силы сказать вам все лично, поэтому оставляю это письмо.

Я – не Клэр Холлидей. Я никогда не была замужем за вашим Стефаном. Я встретила его только в тот день, когда произошло крушение поезда. Он спас меня от дождя, и они с Клэр дали мне сухую одежду, пишу, разделили со мной свое купе.

Если бы они остались у себя в купе в ту ночь, возможно, они были бы живы. Поэтому, видите, я ответственна за их смерть. С этим мне придется жить всю оставшуюся жизнь.

Непохоже, чтобы Джудит могла до такого додуматься. Или могла? Судя по этим строкам… «она» винит себя за смерть Стефана и Клэр. Но если та женщина, которую он привез домой, не Клэр, то кто она?

Он поднял голову и увидел торжествующую ухмылку Джудит.

– Где ты взяла это письмо? – спросил он.

Самодовольная улыбка сползла у нее с лица.

– Н-неважно.

Интересно, его чувства – смущение, обида – написаны у него на лице? Николасу было неприятно, что эта женщина наблюдает за тем, как он читает письмо.

– Убирайся, – сквозь зубы процедил он.

Левый глаз у нее задергался в приступе нервного тика. Она задрала подбородок, развернулась на каблуках и выплыла из кабинета.

Николас немедленно вернулся к чтению письма. «С этим и со своей ложью», – читал он, представляя, как Клэр произнесла бы эти слова своим тихим голосом.

Я лгала вам и притворялась Клэр в ожидании, пока моя нога заживет и я смогу самостоятельно передвигаться.

В приложении к этому письму вы найдете перечень вещей, которые я беру с собой. Как только я устроюсь и найду работу, я верну вам деньги за одежду, пишу и проживание в вашем доме.

Николас прочел перечень предметов одежды и вещей для малыша. Мелочовка, все вместе не больше ста долларов. Именно те вещи, отсутствие которых заметила миссис Трент. Никто больше не мог этого знать.

Но почему ничего не сказано о драгоценностях, которые она взяла?

Пальцы у него дрожали.

Но я никогда не смогу расплатиться с вами ни за вашу доброту, ни за свою ложь, ни за потерю вашего сына и брата. Я могу только сказать вам, как мне стыдно и как я сожалею о случившемся.

Не знаю, найдете ли вы в своих сердцах еще немного доброты, чтобы не возненавидеть меня. За то, что я сделала, я сама себя ненавижу.

У вас нет оснований верить мне, но теперь мне нечего терять, поэтому я хочу еще раз сказать вам: Стефан был хорошим человеком. Он умел любить. Таким сыном и братом можно гордиться.

Слезы начали жечь Николасу глаза.

Я была для них чужим человеком, но они с Клэр показали мне, что такое настоящая доброта. Вы бы полюбили Клэр, я уверена. Чтите их память.

Искренне ваша, Сара Торнтон.

Сара Торнтон.

Кто такая, черт возьми, эта Сара Торнтон?

Теперь, оглядываясь на прошлое, он вспоминает ее нежелание говорить о Стефане, ее стремление посмотреть отчет агентства Пинкертона. Да, пожалуй, все так и было.

– Меня не будет остаток дня, – предупредил он секретаря.

Он взял лошадь и, как сумасшедший, поскакал домой.

Селия вместе с его матерью сидели в тени веранды.

– Николас! – воскликнула Леда. – Ты никогда не приходил домой так рано.

– Прости, мам, – произнес он и обратился к Селии: – Что вы об этом знаете? – Он помахал письмом перед ее носом.