Скандал ей к лицу - Ширли Басби

Худощавое лицо Джулиана преобразил восторг. Он энергично потряс руку доктора.

– Спасибо, что так быстро приехали. – И с все еще ошеломленным видом повторил: – Я поверить не могу в это. Ребенок!

Оставшись один, Джулиан громко рассмеялся, пьянея от радости. Он станет отцом! В середине лета он будет держать на руках ребенка... Переполненный блаженством, ногами едва касаясь земли, он прошелся по комнате и остановился перед огнем.

Они с Нелл плохо расстались прошлой ночью, и Джулиан должен был признаться, что виноват в этом был он сам. Тревога, ревность, сомнения, гордость и его вспыльчивость, которую он обычно держал под жестким контролем, соединились во взрывчатую смесь и, к несчастью, побудили его нанести обиду единственному человеку, который этого не заслуживает. Он вспомнил вспышку гнева в глазах Нелл и поморщился. У его жены тоже были крутой нрав и гордость, равная его гордости. Он представил себе, как она заставит его унижаться, прежде чем вернет ему свою благосклонность. Если вообще ее вернет. Будущий ребенок осложнял ситуацию, и в душе его шевельнулась тревога. Возможно, Нелл поведет себя так же, как Кэтрин, и использует свою беременность как оружие против него... но, может быть, она разделит с ним эту радость и ощущение чуда?

Впрочем, он не мог долго задерживаться на грустных мыслях и постарался поскорее отбросить мрачные воспоминания. Слишком сильным было его удовольствие. Мысль о грядущем отцовстве вновь вызвала на его лице глуповатую ухмылку. Нет, наверняка Нелл будет рада.

Стук в дверь прервал его размышления. По его слову в комнату вошел Диббль и доложил:

– Милорд, приехал ваш кузен мистер Уэстон и хочет вас видеть.

– Чарлз здесь? И хочет меня видеть? – изумился Джулиан.

В комнату вошел Чарлз и сказал:

– Да, это я. Не понимаю, почему ты отдал распоряжение Дибблю докладывать обо мне, словно я какой-то посторонний. Это просто знак того высокомерия, которым ты заболел, унаследовав титул. Хорошо, что я рядом и всегда готов нанести удар по нему и вытянуть тебя из пучины чопорности.

Джулиан с трудом сдержал рвущийся на волю смешок. Кто бы говорил о высокомерии! И дерзости в придачу... Чарлз далеко превосходил его и в том, и в другом.

Взмахом руки отпуская Диббля, Джулиан произнес:

– Оставь нас... и в будущем, пожалуйста, обращайся с этим негодником, как с любым другим членом семьи.

– Которым я и являюсь, – объявил Чарлз, ухмыляясь, и направился прямиком к стоявшему перед камином Джулиану. – Даже если ты предпочитаешь притворяться, что это не так.

– Должен ли я подать угощение, милорд? – осведомился Диббль.

– Ну разумеется, должен, – ответил ему Чарлз, протягивая руки к огню. – На случай, если ты этого не заметил, снаружи собачий холод, и я приехал сюда верхом в надежде согреться тем замечательным пуншем, который ты так ловко готовишь. Будь добр, Диббль, позаботься об этом.

Хорошо знакомый с манерами Чарлза, Диббль скрыл улыбку и удалился. Так приятно было вновь увидеть кузенов вместе. А что касается пунша... с довольным выражением лица дворецкий поспешил на кухню.

Улыбаясь кузену, Джулиан спросил:

– Так что же привело тебя в мой дом? Хочешь ковать железо, пока оно горячо?

Чарлз бросил на него проницательный взгляд.

– Ты имеешь в виду продолжение вчерашнего мирного общения?

– Пожалуй.

– Что бы ты мне ответил, если бы я признался, что это так и есть? Что я хочу оставить в прошлом наши раздоры?

Джулиан внимательно вгляделся в его лицо. В свое время из всех кузенов он был ближе всего с Чарлзом. С ним, как и с Маркусом, они выросли вместе... практически не расставаясь.

Этому способствовала близость Стоунгейта и Уиндем-Мэнора. Конечно, были кое-какие шероховатости, но была и связь, большая, чем с другими членами их обширного семейства. Поэтому их отчуждение оказалось для Джулиана таким болезненным, и хотя он был очень привязан к Маркусу и высоко ценил общение с ним, ему не хватало бесшабашности Чарлза, его великолепной дерзости.

– Мы в прошлом обменялись очень резкими словами, – медленно произнес Джулиан. – Если я правильно помню, ты обвинил меня в узурпации твоих прав на титул.

Чарлз нетерпеливо пожал плечами:

– Это было сказано в порыве гнева. – Он коротко взглянул на Джулиана. – Надеюсь, ты не решил, что я так думаю всерьез!

Джулиан скептически вздернул бровь и усмехнулся. Чарлз откликнулся неловким смешком.

– Черт тебя побери! Полагаю, тогда я так и считал... но я в это не верил. Ну не на самом деле. – Он отвел глаза в сторону. – Мы с отцом были очень обижены... и уязвлены, что Джон назначил тебя опекуном своего сына. – Он поджал губы. – По праву им должны были стать отец или я... – Чарлз замолчал, явно вспомнив, что приехал мириться, и пробормотал: – Мы тогда наговорили такого, что вообще не должно было быть сказано. Я плохо прореагировал... – Он улыбнулся Джулиану суховатой улыбкой. – Если припомнишь, я обычно так веду себя, если что-то идет не по-моему.

– Да, это твое качество я хорошо помню, – заметил Джулиан. – И хотя я готов дать поблажку, учитывая твои гордость и нрав – в последнее время я и в себе обнаружил их предостаточно, – это не объясняет другие сказанные тогда вещи... которые говорились на протяжении многих лет.

– Я не виню тебя за те чувства, что ты сейчас испытываешь... но прошлого изменить не могу. И не могу отменить сказанное или считать несовершенными некоторые свои поступки, – сказал Чарлз с задумчивым видом. – Когда был убит Джон, отец на какое-то время словно сошел с ума... мы все обезумели и в своей боли били слепо и глупо. А что касается Дэниела... его самоубийства... Не стану притворяться, что был плохим примером для него. Худшим из тех, каким мог последовать молодой человек. И ты был прав, хоть меня это бесило, когда старался держать Дэниела подальше от меня. Я такой, как ты обо мне думаешь: буян, распутник, повеса, бесшабашный и расточительный, притом плюющий на то, что обо мне подумают. Но поверь мне, Джулиан, я любил своего брата и любил его сына. Я никогда не довел бы Дэниела до разорения и гибели намеренно. – И с кривой усмешкой Чарлз добавил: – Клянусь честью... какая она ни на есть.

– И все же ты это сделал.

На щеке у Чарлза дернулся мускул, и руки сжались в кулаки. Он глубоко вздохнул и, не глядя в глаза Джулиану, промолвил:

– Виноват. И виню себя больше, чем ты, в том, что произошло. Тебя не было в стране, и я должен был тщательней за ним присматривать... Я просто не думал, что... – Он прикусил губу. – Это моя вина, и никто не знает этого лучше, чем я. – Чарлз снова взглянул на Джулиана. – Никто не жалеет об этом больше меня.

Джулиан склонен был ему поверить: насколько было ему известно, Чарлз никогда не лгал, когда нужно было отвечать за свои проступки. Вчерашний день и сегодняшний начали процесс залечивания их разрыва, но он понимал, что им предстоит еще долгая и тернистая дорога, прежде чем они вернутся к тем отношениям, что были у них в юности. А пока он готов был со всей осторожностью принять протянутую ему руку, поверить словам Чарлза. Но одна вещь его тревожила.