Ошибка дамы с собачкой - Наталия Миронина

– Я иногда совершенно не понимаю, что надо делать. Приятного аппетита.

– Спасибо, – только и ответила она.

* * *

Время, ужатое до определенного количества отпускных дней, было густым, как повидло. И сладким оно было. Вскоре Анна уже не сомневалась, что внимание Марка – это не мираж. И хотя ничего между ними не произошло и кроме взглядов и танца предъявить было нечего, ощущение принадлежности друг другу появилось.

– Анна, вы когда уезжаете? – спросила как-то Зося.

Они остались на пляже одни – Лада Алексеевна с мужем гуляла, все остальные играли в волейбол.

– Я? – Анна растерялась, но тут же сделала вид, что ничего странного не находит ни в тоне, ни в самом вопросе. – Скоро, очень скоро. Отпуск пролетает незаметно.

Она улыбнулась, но собеседница на улыбку не ответила.

– Я очень жду этого.

– Зося, зачем вы так говорите? – Анна залилась краской.

– Вы знаете все отлично. А я знаю своего мужа.

– Он у вас очень любезный и галантный. И, как я заметила, он одинаково внимателен ко всем отдыхающим здесь женщинам. Между прочим, и к вам, Зося!

Анна чувствовала двусмысленность фразы, но соображала плохо. Ей было неудобно перед Зосей. В конце концов, та приехала сюда отдыхать, а не переживать и ревновать.

– Зося, поверьте мне. То, о чем вы говорите, не имеет никакого смысла. Вы живете в Испании, я – в Москве. Мы никогда с вами и с вашим мужем не увидимся. Стоит ли волноваться из-за… – Анна сделала жест рукой, подчеркивающий эфемерность предмета, который волновал Зосю.

– Стоит, – уверенно заявила Зося. – И это вовсе не что-то выдуманное мною. Когда вы двое рядом, даже дышать тяжело. И вы не можете не замечать этого.

Анна растерянно посмотрела на нее:

– Зося, здесь нет ничьей вины. Поверьте. Здесь обстоятельства. Но все равно, простите.

– Не могу простить. – Зося насупилась. – И неважно, вы будете в этой роли или другая. Мне Марк тяжело достался. Очень тяжело. А ему нелегко досталась спокойная безмятежная жизнь. Такая, в которой не будет ничего, что может выбить из колеи. Понимаете, для некоторых людей это очень важно.

– Зося, – попыталась как можно мягче сказать Анна, – не буду с вами спорить, только не могу не выразить удивления, что этот разговор мы ведем с вами. И что вы решаете за мужа, что ему нужнее. Впрочем, это всего лишь ремарка. Она не относится к делу. Извините.

– Анна, я очень не хотела разговаривать на эту тему. – Зося замолчала, внимательно огляделась и, увидев, что им никто не помешает, продолжила: – И я бы никогда ничего подобного не рассказала бы, например, Марго. Не про нее честь. Душу изливать перед девчонкой, легкомысленной и не понимающей, что мужа искать надо не на пляже, бессмысленно. Но вы – другое дело. Вы опасны. Вы опасны, потому что серьезны. У вас опыт, опыт горький, и почем счастье вы, похоже, хорошо знаете. Таких женщин я всегда боялась, и с такими женщинами я всегда стремилась найти общий язык. С вами надо дружить, не только, чтобы предугадать ваши ходы, а чтобы иметь возможность повлиять на вас. Потому что такие, как вы, иногда в состоянии понять и посочувствовать.

– Если мы такие, – Анна сделала ударение на слове «мы», – если мы можем понять и посочувствовать, зачем нас бояться?

– Потому что мужчины в вас влюбляются намертво. Навсегда. До гроба.

– Зося, – склонила голову набок Анна, – вы преувеличиваете. Вы приписываете женщинам то, чем они на самом деле не обладают. А мужчин ставите ниже, чем они должны стоить.

Зося рассмеялась:

– Анна, я эту школу прошла. Я видела, как это бывает. И я знаю, что такое любовь мужчины к таким, как вы. Я видела ее последствия. Но Марк мне очень дорог. И мне бы не хотелось подвергать подобному испытанию нашу семью.

– Зося, не стоит демонизировать отношения между мужчиной и женщиной. Со времен изгнания из рая, все это повторяется. И, удивительное дело, каждый раз кажется, что это впервые.

– Анна, я не отдам вам Марка.

– Я его не собираюсь забирать.

– Это вам кажется, – усмехнулась Зося. – Вы обманываете себя. Он вам нужен, и это читается в ваших глазах. Когда вы смотрите на него.

– Зося, предлагаю прекратить разговор. – Анна потрясла перед лицом скрещенными руками. – Переубедить вас невозможно.

Она поднялась с шезлонга, но тут Зося вскочила и крикнула:

– Я его подобрала, когда врачи считали, что он кончит дни свои с диагнозом «цирроз печени»!

– Как это? – Анна рухнула в шезлонг.

– Пил. Здорово пил, – спокойнее произнесла Зося, тоже усаживаясь. – Знаете, днями, неделями, месяцами. Пил так, что не узнавал никого.

– Марк?! – Анна не верила своим ушам. – Пил?!

– Вам удивительно? А что, собственно, такого? – Зося повела плечом излишне демонстративно. – Каждый может пить до невменяемости.

– Но Марк? Это же сама рассудительность и спокойствие.

– А, по-вашему, такие люди не могут пить?

– Зося, простите, но, наверное, мне не следует об этом всем знать? – с трудом держа себя в руках, проговорила Анна. – Это тайна. Марка и ваша.

– Тайна, – согласилась Зося. – И надеюсь, никто не узнает об этом.

– Меня даже не надо предупреждать. – Анна снова поднялась.

Но Зося остановила ее взмахом руки:

– Он ничего не делал. Вообще. Его выкинули с работы. Сами понимаете, кому такие нужны! Особенно в славные новые времена.

– А кем он в то время работал?

– В какой-то конторе. Тогда все устраивались как могли. Ведь все государственные предприятия, учреждения просто закрывались! Люди оказывались на улице. И что им оставалось делать?! Посредниками быть. Торговать! Других занятий не было. А из Марка торгаш – как из меня ящерица. То есть – никакой.

– Он вам сказал, где работал?

– Нет, я ничего об этом не знала. И, удивительное дело, тогда, в самом начале, я не стала его расспрашивать.

– Как, вообще? – Анна все еще не верила своим ушам, как будто ей рассказывали о другом человеке, не о Марке. – Ну ведь мало ли что могло быть…

– Анна, не смешите. Ведь всегда можно соврать. А я бы поверила вранью. Нет, я его не расспрашивала. Он сам мне потихоньку рассказал то, что счел нужным.

– И что же?

– Про неудачи, про то, как выгнали с работы, про то, как никуда не брали. Впрочем, рассказывал, когда напивался. Но я и этому была рада. Мне хотелось его как-то растормошить. Ведь трезвым он замолкал. Понимаете, вообще мог ни одного слова за день не произнести.

– Это тоже свидетельство болезни, – покачала головой Анна.

– Не знаю. Там других свидетельств было предостаточно! Так вот. Его выгнали за пьянство, за плохую работу, за прогулы. За все сразу. Когда я его встретила, Марка собирались выкинуть из квартиры. Он проживал один, родных не было. Квартира была грязная, но хорошая, большая. Ее хотели продать, предварительно получив от владельца отказную. Я ведь потом в полицию пошла, написала заявление о том, что покушаются на его квартиру. Заставила принять это заявление. Ну, к счастью, в том отделении полиции нормальные люди работали. – Они рассказали, что в этом доме жили родители Марка, они умерли, а он остался один. Так я узнала, что Марк не убийца, не вор, не психопат. А что еще надо знать о человеке?