Индийский веер - Виктория Холт

— Это предположение должно быть основано на вашем хорошем мнении о себе.

— Возможно, — сказал он. — Но вы не безразличны к моему несомненному обаянию.

— Я не желаю, чтобы со мной обращались в такой легкомысленной манере.

— Я нисколько не легкомысленен. Я ужасно серьезен. Я очень люблю вас, Друзилла. Вы всегда меня интересовали. Вы другая… такая серьезная… такая увлеченная учебой. Вы заставляете меня робеть, а для меня это совершенно новое ощущение. Я нахожу его очень волнующим. Для меня становится все более и более невозможным скрывать свои чувства.

— До свидания, — сказал я. — Я передам церковному комитету, что разрешение получено.

— Останьтесь ненадолго, — попросил он.

— Я не хочу. Я не хочу, чтобы со мной так обращались.

— Ваша девичья скромность производит самое большое впечатление. — Он замолчал и поднял брови. — Но…

Я почувствовала, что краснею. В его глазах я прочла продолжение.

Я вырвалась и пошла к двери, но он опередил меня, встав к ней спиной и улыбаясь.

— Я мог бы задержать вас, — сказал он.

— Вы не можете этого сделать.

— Почему нет? Это мой дом. Вы пришли сюда добровольно. Почему я не могу задержать вас здесь? Кто бы стал меня останавливать?

— Вы, кажется, думаете, что живете в средние века. Это что — одно из представлений о droit de seigneur[17]?

— Какое прекрасное понятие! Почему бы нет?

— Вам лучше забыть о прошлом, сэр Фабиан. Вы и ваша семья, видимо, продолжаете думать, что мы здесь все ваши крепостные, но это не так. И если вы попытаетесь, как сказали, задержать меня, я буду… я буду…

— Обращаться к закону? — спросил он. — Будет ли это разумным?

— Вы знаете, что они начнут расследование.

— Что вы имеете в виду?

Он лукаво посмотрел на меня, и я поняла, что что-то в этом роде он и планировал. Он просто ожидал подходящего случая, и я сама глупо дала ему такую возможность. Он был уверен, что обнаружил в моем прошлом тайну, и собирался использовать это против меня. Я хотела крикнуть ему: «Флер — не мой ребенок, она ребенок вашей сестры». Я почти сделала это, но даже в такой момент я не могла вынудить себя нарушить данное Лавинии обещание.

Мое замешательство доставило ему такое огромное удовольствие, что он ослабил хватку. Я бросилась мимо него из комнаты и поспешила вниз по лестнице, прочь из дома. Я бежала без остановки, пока не очутилась в своей комнате наверху пасторского дома. Сердце мое бешено колотилось. Я была глубоко взволнована.

Я была так сердита. Я ненавидела его. Это было что-то вроде шантажа. «Я обнаружил вашу тайну. Поскольку вы относитесь к тому типу девушек, которые, не окончив школы, заводят любовные истории, почему вы так негодуете, когда я делаю вам определенное предложение?»

Это было слишком унизительно.

Я услышала новости от миссис Янсон. Лавиния и леди Харриет вернулись домой.

Лавиния прислала записку: «Приходи немедленно. Я поговорить с тобой. Встречай меня в саду, где мы сможем поговорить наедине».

В ее послании чувствовалась крайняя необходимость. Она бы не жаждала так видеть меня, если бы не хотела от меня чего-то. Возможно, сказала я себе, она просто хочет похвастаться своими успехами в Лондоне. Но был ли сезон таким успешным для нее? Не было никаких известий об обручении с герцогом или маркизом. Я уверена, что леди Харриет замахнулась на самую высокую ставку.

После стычки с Фабианом я опасалась идти в Фремлинг, и поэтому была рада, что встреча произойдет в саду.

Она уже ждала меня. Она изменилась, но, может быть, я просто забыла, какая она красивая. Ее кожа была молочно-белой; кошачьи глаза с темными ресницами притягивали, но главным предметом ее гордости были ее великолепные волосы. Она носила их высоко поднятыми, и из этой массы небольшие завитки падали ей на лоб и шею. На ней было зеленое платье, больше всего подходящее ей по цвету. На самом деле она была самой красивой девушкой, какую мне доводилось видеть.

— О, привет, Друзилла, — сказала она. — Мне так много надо рассказать тебе.

— Сезон был успешным?

Она состроила гримаску.

— Одно или два предложения, но ни одно из них, по мнению мамы, не было достаточно хорошим.

— Леди Харриет хотелось бы придерживаться надлежащего уровня. Только самые высокие титулы достойны ее красавицы дочери. Видела ли ты королеву?

— Когда была представлена, один раз в опере и еще раз на благотворительном бале. Она танцевала с Альбертом. Друзилла, этот пожар…

— Ты имеешь в виду в «Елях»?

— Я почувствовала такое облегчение.

— Лавиния, столько людей погибло!

— Эти люди… жизнь мало для них значила, не так ли?

— Может, они так думали, но там были и те, кто собирался, как и ты, рожать. Когда я туда ездила, я встретила мать одной из них.

— Ты туда ездила?

— Я хотела узнать, что случилось. Со мной ездила Полли.

— Все эти требования оплаты…

— Ну да, ты была должна. А что бы ты делала без нее?

— Понятно… но это стоило дорого, и я должна была найти эти деньги.

— Это твои трудности.

— Знаю, знаю. Но что с Джанин?

— Джанин? Я выяснила, что в ночь пожара ее там не было.

— По мне, лучше бы она была там.

— Ох… Лавиния!

— Ты не знаешь, что я собираюсь рассказать тебе. Это из-за Джанин я беспокоюсь. Я видела ее.

— Так с ней все в порядке?

— Далеко не в порядке. Я было подумала, что освободилась от всего этого, и тут возникла Джанин.

— Она пришла с тобой увидеться?

— Очевидно, да. В газете были заметки о дебютантках, и упомянули меня. Меня назвали «прекрасная мисс Фремлинг». Должно быть, именно на это она обратила внимание. О, Друзилла… это было ужасно.

— Как? Что ты имеешь в виду?

— Она запросила деньги.

— Почему?

— Она сказала, потому что она очень бедна, и я должна ей помочь…

— О нет!

— Именно так. Она сказала, что если я этого не сделаю, она напечатает в газете заметку о Флер.

— Она не могла бы так поступить.

— Могла бы. Я ее никогда не любила.

— Она вытащила тебя из беды.

— Она просто притащила нас в это ужасное место… к этой своей ужасной тетке, которая без конца требовала денег.