Сияние первой любви - Вера Колочкова

– Да самое настоящее! Потому что никакая она не сотрудница! Она ведь та самая и есть… Ну, которая с папой… Из-за которой мама чуть не умерла…

Верочка снова моргнула, уставилась на Таню удивленно. Видно было, как ее удивление медленно переплывает если не в гнев, то в большое разочарование.

– Теть Тань… Это правда? – тихо переспросила Верочка.

Таня не успела ответить – за нее ответила Надя. Повернувшись к сестре, проговорила сердито:

– Правда, Верка, правда! Я сама слышала, как она с папой по телефону говорила. Нет, как папа мог вообще… Да что говорить, я сейчас ему позвоню и прямо спрошу – как он мог…

– Не надо. Не звони, Наденька, – убитым голосом попросила Таня. – Папе сейчас и без того трудно, не звони. Он попросил меня быть с вами, потому что некого было больше просить… Так бывает иногда – по закону подлости. Когда очень нужна помощь, приходится просить того, кого не надо просить. Так бывает…

– Ну хорошо, что вы хоть это понимаете, – назидательно проговорила Надя. – Да, папа не должен был вас просить, конечно. Вообще не должен был пускать вас на порог нашего дома. Это же из-за вас мама чуть не умерла!

– Я же не знала, что так все получится, Наденька… Поверь, я не знала… Просто я очень любила вашего папу…

– Любили, говорите? А о нашей маме вы подумали? Может, она тоже папу любит? И давно любит? А вы… Вам же все равно, кто кого любит… Явились в папину жизнь, и разрушили все, и маму чуть не убили… Вам ведь все равно было… Зачем вы именно нашего папу выбрали, а?

– Дело в том, что я тоже папу давно люблю, Наденька. Можно сказать, с детства… Мне было тринадцать лет, как вам, а я уже любила вашего папу…

– Любили, говорите? С тринадцати лет?

– Да.

– И он вас тоже любил?

– Да, и он меня тоже любил.

– А почему же тогда… Почему он тогда маму выбрал, а не вас?

– Эту историю долго рассказывать, девочки. Просто… Просто так получилось… Я думала, он погиб. И жила все годы с этой мыслью, понимаете? А потом… Потом, когда узнала, что папа жив… Когда его встретила… Я поняла, что люблю его еще больше. Но папа был женат на вашей маме, я была замужем… И мы решили, что нам просто необходимо побыть вместе какое-то время… Понимаете? Не всегда вместе, а всего лишь какое-то время! Мы думали, что нашли выход…

– Но папа никогда не бросит маму! Никогда! Он ее любит!

– Я знаю, Наденька. И я тоже люблю своего мужа. Но так бывает…

– Да неправда! И вовсе это не любовь у вас с папой была, а что-то другое! Что-то совсем неправильное было, а вы не разобрались!

– Ну, пусть будет так… – устало кивнула головой Таня. – Пусть мы с папой не разобрались…

– Конечно, не разобрались! Не бывает, чтобы любовь была такой… Чтобы можно было сделать кому-то больно… Чтобы сердце от горя чуть не разорвалось…

– Мы не хотели, Наденька. Так получилось. Простите меня, пожалуйста.

– Это вы у мамы прощения просите, чего у нас-то? И вообще… Я не хочу больше с вами разговаривать. И видеть вас не хочу. Потому что… Ну сами посудите… Вот мама скоро вернется, и что мы ей скажем? Что здесь вот, на этом диване, спала та самая женщина? Ну уж нет… Я прошу вас, не приходите сюда больше. Пожалуйста.

– Конечно, Надя, я не приду сюда больше. Никогда не приду. Это понятно. Но сейчас… Я же обещала вашему папе… Я взяла на себя ответственность… Так что давайте договоримся так: как только можно будет меня кем-то заменить, я сразу уйду. Хорошо?

– Да мы же не маленькие, мы сами прекрасно справимся! Так что можете прямо сейчас оставить нас в покое!

– Но сейчас ночь…

– Хорошо, тогда завтра…

– Да, девочки, давайте доживем до завтра. А завтра придумаем что-нибудь.

– Хорошо, завтра утром я позвоню папе. И все ему скажу! – решительно рубанула воздух ладонью Наденька. И, обернувшись к сестре, скомандовала коротко: – Пошли спать, Верка! Чего ты стоишь и трясешься? Пошли!

Девочки ушли, а Таня долго еще сидела на диване, в изнеможении прикрыв глаза. Хотела позвонить Сереже и объяснить ему стихийно сложившуюся ситуацию, но звонить не стала – наверное, он спать лег. Да и что можно решить сейчас, ночью? Надо тоже лечь и уснуть… Хотя разве уснешь, когда душа пребывает в таком убитом состоянии, в такой стыдливой безвыходности? Хорошо хоть есть соломинка, за которую можно бедной душе зацепиться, – операция у Тамары прошла успешно. А иначе бы… Не дай бог…

На рассвете снова зазвонил телефон. И надо было протянуть руку, взять его и ответить… Но сил почему-то не было. И страх сковал такой, будто она знала, что ей скажет Сережа.

– Тань… – услышала она его глухой голос в трубке. – Тань…

Было слышно, как он вдохнул в себя воздух и замер, будто не мог выдохнуть его вместе со словами.

Холодок пробежал у нее по спине. И даже не холодок, а предчувствие того самого ужасного, которое пришло осознанием в тот момент, когда зазвонил телефон.

– Тань… Тамара умерла, – выдохнул наконец Сережа. – Я уснул, а она умерла… Врачи объяснили – от стремительно развившейся тромбоэмболии.

– Сереж, но как же так… Что же это…

– Сказали, так бывает в послеоперационный период… Все, Тань, не могу больше говорить… Не могу…

Телефон пискнул и замолчал, и она еще долго глядела на равнодушный дисплей. Глядела, как высвечиваются на нем уходящие минуты. Одна, другая, третья. Потом отложила телефон в сторону, закрыла руками лицо. Но в темноте, под веками, высвечивались те же минуты, уходящие в никуда.

Надо было встать, надо было пойти к девочкам. Надо им сказать, что мамы больше нет. Но пусть не сию минуту, пусть немного позже… Ведь минутам все равно, в которую из них девочки сами проснутся. Зазвонит будильник – и проснутся…

Наверное, час прошел с момента Сережиного звонка. А может, полтора часа. И страшно оторвать руки от лица, взглянуть на дисплей телефона. Пусть, пусть зазвенит будильник у девочек… Отсюда, из гостиной, слышно, как он разливается мелодичным звонком…

Хотя будильника она не услышала. Наверное, потому, что боялась услышать. Отняла руки от лица, когда в гостиную заглянула Надя, пробормотала сонно:

– Вы еще не ушли, да? А я думала…

И тут же произнесла испуганно:

– Ой… А вы чего так сидите? Плачете, что ли? Что-то случилось, да? Что, говорите!

– Да, Наденька, случилось, – тихо произнесла Таня, не узнавая своего шелестящего безысходностью голоса. – Позови Верочку, пожалуйста…

– Что-нибудь с мамой, да? Господи, говорите уже! Что с мамой? – быстро спросила Надя. Потом крикнула в сторону коридора почти истерически: – Верка, вставай! Иди сюда, слышишь, Верка?

Прибежала Верочка, на ходу протирая сонные глаза, встала рядом с сестрой: