Сияние первой любви - Вера Колочкова

– Да какие старшие? На полчаса раньше родилась, и уже старшая?

– Я не по возрасту старшая, а по характеру. Даже мама так всегда говорит, забыла?

Ссылка на мамино мнение подействовала на Верочку безотказно. Вздохнув, она встала из-за стола, принялась убирать посуду. Надя кивнула довольно, повернулась к Тане, проговорила тихо:

– Идемте в гостиную, не будем Вере мешать…

К половине одиннадцатого девочки угомонились. По крайней мере, из их комнаты не было слышно ни звука.

Таня тихо лежала под одеялом, смотрела в потолок. Спать хотелось ужасно, но знала, что долго не уснет. Чужое пространство не позволит. Вон оно как смотрит на нее враждебно из всех углов… И тело напряжено, не может расслабиться. И мысли в голове путаные и тоже виновато напряженные. И семейные фотографии в рамках смотрят со стен так придирчиво, так негодующе. Особенно вон та, где Сережина семья в полном составе стоит у моря, у самой кромки воды, и лица все счастливые, улыбающиеся, беззаботные. Тамара в закрытом купальнике, и заметно, что она стесняется своего полноватого, расплывшегося тела, но с другой стороны, по выражению счастливого лица можно понять, что это для нее не главное. А главное то, что они все вместе, что Сережа рядом, а девочки здоровы и дышат полезным морским воздухом.

Счастливая она, Тамара. Даже тем счастливая, что не озабочена своим внешним видом. Наверное, это и есть безусловное женское счастье – отдавать себя своим любимым. До конца отдавать, не требуя ничего взамен и не выставляя никаких условий. И не страдая от того, что недолюбила когда-то и кого-то… Да, счастливая…

Таня вздохнула и тут же устыдилась своих мыслей. Да разве она имеет право рассуждать на эту тему! Она, которая нагло вторглась в это безусловное счастье, заставила человека страдать. Можно сказать, сердце разбила – в прямом и переносном смысле…

Откуда-то издалека послышались позывные ее телефона, и она села на постели, соображая, куда бежать. Где она его оставила? Наверное, в прихожей, в кармане куртки. Наверное, это мама звонит – потеряла ее…

Не зажигая света, на цыпочках прокралась в прихожую, нашла телефон, ответила быстрым шепотом:

– Да, мам. Все со мной в порядке, не волнуйся…

– Таня! Слава богу, ответила! Я тебе весь вечер звоню!

– Я не слышала, мам, прости.

– А где ты сейчас? Когда домой придешь?

– Я не приду ночевать, мам. Я у подруги останусь.

– У какой подруги?

– Да неважно, мам…

– А почему шепотом говоришь?

– Тут уже все спят, разбудить боюсь. Ну все, мам, я тебе завтра перезвоню…

– Погоди! Скажи только – ты детей видела или нет?

– Егора видела, а Даню не получилось. Ладно, мам, до завтра… Все, пока…

Забрав с собой телефон, так же на цыпочках прокралась обратно. Легла, отвернувшись к стене. И сразу спине стало неуютно, будто чужое пространство шевелилось сзади, выражая свое недовольство. Нет, вряд ли удастся уснуть…

Но она все-таки уснула, организм взял свое. Наплевать ему было на пространство. Иногда физиология сама отключает беспокойный рассудок, руководствуясь пресловутым инстинктом самосохранения, и спасибо ей за это, конечно же.

А проснулась так, будто что-то включилось внутри. Физиология сказала – хватит. Утро уже, хоть и раннее. Тебе пора вставать и завтрак для девочек готовить. А иначе зачем ты здесь? Да, милая, надо дело делать, коли в эту телегу впряглась. Надо жить и исполнять свои обязанности.

За завтраком она спросила озабоченно:

– А сколько у вас уроков сегодня, девочки? То есть когда последний урок заканчивается?

– Во втором часу… – ответила Надя, глянув на нее удивленно. – А зачем это вам?

– Но ведь вас из школы встречать надо?

– Да ну… – тихо рассмеялась Надя, махнув рукой. – Мы что, маленькие, по-вашему? У нас школа в соседнем дворе.

– А, понятно. Тогда я вас буду дома ждать, с обедом. Успею и в магазин сходить, продуктов купить, в холодильнике совсем ничего нет.

– А после школы мы сразу к бабушке в больницу уйдем, – сообщила Надя. – Домой придем около трех часов. Так что вы можете не торопиться с обедом.

– Хорошо, договорились.

– Скажите, тетя Таня… А вам разве на работу не надо? – спросила Верочка, глянув участливо.

– Нет, не надо. Я в отпуске.

– Это из-за нас вам пришлось взять отпуск? Вас папа попросил, да?

– Нет, что ты, Верочка. Я отпуск еще раньше оформила.

– А… Ну тогда ладно…

– Пошли! На первый урок опоздаем! – коротко скомандовала Надя, вставая из-за стола.

Верочка послушно поднялась вслед за сестрой, дожевывая на ходу. Таня вдруг подумала отстраненно – какие же они разные, эти девочки, хоть внешне абсолютно одинаковые… Не различишь. И одеваются одинаково, и прически у них одинаковые, и даже глаза вскидывают одинаково, когда им задаешь вопрос. Только у Нади настороженные глаза, а у Верочки взгляд открытый, изначально доверчивый.

Девочки ушли, а Таня занялась обедом. Приволокла из ближайшего супермаркета пакеты с продуктами, задумала варить борщ. А на второе – котлеты и картофельное пюре. Конечно, Тамару ей в этом деле не переплюнуть, но борщ и котлеты у нее всегда получались отменными, мальчишкам нравилось. И Вале тоже нравилось. Да ему вообще все нравилось, что бы она ни делала. Как готовила, как одевалась, как впадала в плохое настроение и капризничала – все нравилось… Хотя – чего теперь вспоминать об этом? По крайней мере, в данный момент лучше не вспоминать. Не до того ей в данный момент. Надо как-то устраиваться в новых жизненных обстоятельствах, за детей воевать. За Егора, за Даню. А вспоминать она будет потом. И локти кусать – потом.

И вообще, надо себя взбодрить как-то. Ну нельзя так больше, нельзя! Не по своей же воле она в этом чужом пространстве, так получилось! Нельзя бояться чужих вещей, нельзя испытывать страшную неловкость, рыская по шкафам в поисках соли, например. Или молотого перца. Или половника. Да вот он, половник, прямо перед глазами, над кухонным столом висит! Все, хватит, надо взять себя в руки! Сережа ведь сказал, что необходимость ее присутствия обозначена парой дней, не больше. От силы – тремя днями. А больше она и не выдержит. Иначе чувство вины и горькой досады на саму себя вырастет до таких размеров, что потом из него и не выкарабкаешься. А выкарабкиваться надо – силы нужны. Чтобы дальше жить как-то.

Девочки пришли раньше оговоренного времени, но обед был уже готов. Сели за стол, и она поинтересовалась осторожно:

– Как бабушка себя чувствует? Ей лучше?

– А мы не были у бабушки, мы сразу после уроков домой пошли, – ответила Надя, размешивая сметану в борще. Потом хлебнула первую ложку, одобрительно удивленно приподняла брови, проговорила тихо: – Надо же, а вкусно. Вы тоже умеете хорошо готовить, тетя Таня… Правда, у мамы другой борщ получается, не такой острый. Наверное, она перца меньше кладет.