Барселонская галерея - Олег Рой

«Вот черт, как же это все надоело!» — мысленно выругался он и полез на стул. К счастью, пока карабкался, успел придумать отговорку:

— Это вторая жена отца, я ее называю мамой…

«Нет уж, надо раз и навсегда завязывать с автобиографией! Пусть рассказывает Танечка, а я буду только слушать. О себе больше ни слова!»

С карнизом пришлось повозиться гораздо дольше, чем он думал. Прикреплена эта проклятая палка оказалась намертво — видно, покойный Танин отец был мужик рукастый и основательный. А Дэн, что греха таить, не так уж часто делал что-то. Особенно последнее время.

Да еще Таня, как назло, все время стояла рядом и наблюдала за процессом. Понятно, что она хотела быть полезной и старалась: подавала инструменты, то и дело спрашивала, не нужно ли чем-то помочь, — но все рано ее присутствие было ни к чему. Под ее взглядом Денис нервничал и оттого потратил на пустячную в общем-то работу чуть ли не час.

Когда наконец все было закончено, он с облегчением вздохнул, отметил про себя: «Старик, а ты еще что-то можешь!», спрыгнул со стула и совершенно случайно приземлился рядом с Таней, отчего-то не успевшей отойти. Наверное, она просто задумалась. А может, так вышло из-за того, что в маленькой комнате, заставленной мебелью, было слишком тесно. Но, так или иначе, они неожиданно оказались очень близко друг к другу, настолько близко, что он почувствовал через тонкую футболку тепло ее тела.

Дэн был бы совсем не прочь воспользоваться удобной ситуацией. Но девушка ужасно смутилась, вспыхнула и торопливо отскочила. Заметалась по комнате и, чтобы скрыть смущение, села за пианино, откинула крышку. Денис даже пожалел ее.

— Ты и на рояле играешь? — спросил он, нарочно допустив ошибку. Пусть объясняет ему, как он не прав, путая названия инструментов. Глядишь — побыстрее успокоится. А то вон как разволновалась, бедняжка… Дураку понятно — мужчин она боится не на шутку. Неужели и впрямь до сих пор девушка?

— Это не рояль, это фортепьяно, — лепетала тем временем Таня. — Да, я умею на нем играть.

— Тогда сыграй что-нибудь, — великодушно попросил он.

Таня обрадованно улыбнулась, села на вертящуюся табуретку, на миг задумалась, видимо, выбирая произведение, и коснулась пальцами клавиш. Выросший в музыкальной семье Денис сразу узнал Сороковую симфонию Моцарта. Что ж, не слишком оригинально… Впрочем, играла она хорошо, он не мог это не отметить.

— Потрясно! — Когда музыка смолкла, Дэн даже поаплодировал. — Слушай, давно хотел спросить тебя, как гастарбайтер скрипача… Объясни мне, пожалуйста, одну вещь.

— Какую? — она глядела с любопытством.

— На фиг вам в оркестре нужен этот, как его, дирижер? Ведь у каждого музыканта перед носом ноты?

— Как бы тебе объяснить? — Она задумалась, и он вдруг испугался. Если сейчас и она погонит туфту про флюиды и энергетические нити, как это все время делает его отец, дирижер Георгий Вербовский, он, Денис, просто не выдержит и сбежит, послав все это пари куда подальше.

— Знаешь, это как капитан на корабле или полководец в бою. Каждый солдат умеет стрелять, и матрос знает свою работу. Но если их действиями не будут управлять, то судно не поплывет, а сражение будет проиграно.

Денису такое сравнение понравилось. Больше всего тем, что, объясняя, девушка явно пыталась подстроиться под него, под его «мужское мышление».

— Тут очень многое зависит от личности, — продолжала Таня. — Ведь попадаются иногда и плохие капитаны, и бездарные полководцы. А с дирижерами это еще больше заметно. Мало просто знать и любить музыку, нужно еще уметь работать с людьми, суметь увлечь их и повести за собой, дать каждому максимально проявить себя, но при этом и подчинить общей задаче… Такие талантливые дирижеры встречаются нечасто. Музыканты говорят, что, когда дирижер только идет по проходу, оркестр уже знает, кто будет командовать: оркестр дирижером или дирижер оркестром.

Рассказывая, девушка вся преобразилась: глаза разгорелись, лицо разрумянилось. И Денис с удивлением отметил, что был несправедлив к Тане, называя ее про себя дурнушкой и серой мышкой. Оказывается, она может быть даже хорошенькой.

— У вас, наверное, очень сильный дирижер, да? — догадался он.

— Великолепный! — она вся светилась.

«Какая же она еще наивная, восторженная, как ребенок! Ишь, как сияет, смотреть приятно…»

— Мужчина?

— Конечно, мужчина. Женщины-дирижеры очень редки, их в мире единицы.

— А почему, интересно? Вроде не пыльная профессия, не тяжелая. При музыке, опять же. Самое оно для женщины.

Таня покачала головой:

— Это чисто мужская работа. Тут нужна и сила личности, и энергетика, и многое другое, чего обычно нет в женщинах. Я вообще против того, чтобы женщины занимались не своим делом.

— Да ты консерватор, — Дэн засмеялся. — Это как? Женщинам — дети и кухня, а мужикам — война и охота?

— В общем, да. Но я про другое. Мужчина создан природой, чтобы творить, открывать, осваивать. И, если ты так хочешь, завоевывать.

— А вы будете идти следом и тратить завоеванное, верно? — подколол он.

— Нет, зачем же? — она искренне удивилась. — У нас иное предназначение. Мы должны беречь, ждать, лечить, учить.

— Хм, да вы неплохо устроились. Она пожала плечами:

— Не думаю, что ждать с войны легче, чем воевать…

— Ты, Танечка, судишь по себе, — снисходительно проговорил он. — И по своим книжкам. А мир не таков, каким ты его себе представляешь. Особенно современный мир. Современная женщина не будет ждать и лечить. Она будет бороться за то, чем хочет обладать, бороться всеми способами. Поверь, я знаю, о чем говорю, я повидал жизнь и разбираюсь в ней.

— А ты, оказывается, не любишь женщин. И не понимаешь.

Ее упрек был настолько нелепым и смешным, что никак не мог задеть. Однако задел.

— С чего ты взяла? — усмехнулся он.

— Мне так кажется. Ты считаешь нас примитивными одноклеточными существами, которым от вас нужны только деньги. И ты этим пользуешься. И при этом презираешь женщин.

— Скажешь, я не прав? Скажешь, все женщины на свете благородные бессребреницы?

— Нет, конечно, не все… Но люди разные, Денис. Независимо от пола. Впрочем, зачем я это говорю? Ты ведь не хочешь это понимать. Ты привык видеть вокруг только то, что тебе удобно.

У него даже дыхание перехватило от изумления. Это она говорит ему? Восторженная книжная мечтательница учит его, Дэна Вербовского, разбираться в жизни? Как говорят в Одессе, «не делайте мне смешно»!

Чтобы не сболтнуть лишнего и не обидеть ее, Дэн не стал продолжать этот разговор. Сослался на то, что по телевизору начинаются новости, и вышел из ее комнаты. Но потом весь вечер мысленно возвращался к ее словам. Скажите на милость, он видит вокруг только то, что хочет видеть! Это ж надо было такое ляпнуть! Чушь полная! Хотя…