Мое имя Офелия - Лиза Кляйн

– Гамлет знает, что я жива?

– Нет, не знает, – признался Горацио. – Видя его несдержанность, я понимал, что вы бы этого не захотели. А я не хотел нарушить данное вам обещание.

– Значит, ты обманул своего лучшего друга ради меня?

– Меня это угнетает, – просто ответил он.

– Ты поступил правильно, – сказала я. – Гамлету не нужна жена, я только мешаю ему отомстить.

Эта истина была очевидной, и Горацио не стал возражать.

– Раньше я надеялась на возвращение Гамлета, но это произошло слишком поздно, – грустно произнесла я. – Я уже ушла со сцены. Теперь ты должен сообщить принцу вот что. Скажи ему: мне известно то, что могло бы помочь ему отомстить, если бы он появился раньше.

– Что вы имеете в виду? – озадаченно спросил Горацио.

– Фортуна оказалась непостоянным другом, Горацио. В ту ночь, когда Гамлет убил моего отца, она показала мне доказательство вины Клавдия…

– Какое доказательство? – Он вскочил. – Где оно?

– …но она не позволила мне сохранить его. – Я подняла руку, чтобы остановить Горацио. – Мектильда, у вас не похитили флакон с ядом в апреле этого года, перед смертью короля Гамлета?

Мектильда, которая с острым интересом слушала наш разговор, кивнула головой.

– Что это было за вещество? – спросила я.

– Сок белены, черной и смертоносной, – ответила она. – Заставляет кровь сгущаться в венах.

Глаза Горацио широко раскрылись от изумления, он воскликнул:

– Белена! Гамлет говорил мне, что призрак его отца назвал именно этот убийственный яд, его влили ему в ухо.

– Действительно, ответ Мектильды подтверждает слова призрака, – уверенно сказала я. – Теперь послушай, Горацио. После пьесы Гамлета я проследила за моим отцом до спальни Клавдия, и там нашла спрятанный флакон с ядом. Я держала его в руке и видела оставшиеся в нем капли черного сока. Наверняка, это был тот самый яд, который убил короля! Мы с отцом боролись за него, и флакон вылетел из моей руки. Через несколько часов мой отец умер, и его тайны навсегда похоронены вместе с ним. Божество, которое надзирало за черными деяниями той ночи, не было ко мне милостивым, – с горечью сказала я.

– И вы не могли рассказать Гамлету о вашем открытии, так как его тут же отослали из страны, – сказал Горацио, сразу же осознав ситуацию. – Но если бы Гамлет знал об этом, он мог бы организовать справедливую и быструю месть. Увы, Фортуна, и правда, дама несправедливая! – Он на несколько мгновений задумался, потом прибавил: – Но почему ваш отец оказался в палатах Клавдия?

– Он сказал, что Клавдий послал его туда. Должно быть, он узнал, что Клавдий отравил короля Гамлета. И Клавдий, чтобы не позволить отцу его выдать, послал его на смерть от руки Гамлета. Этого я не могу доказать, хотя я в этом уверена, так как смерть моего отца дала королю повод отправить Гамлета в другую страну, где его тоже ждала смерть.

Горацио обхватил голову руками, растрепав свои непокорные рыжие кудри.

– О, по каким глухим и петляющим тропам, извилистым и запутанным, ходит зло! Но то, что вы говорите, весьма вероятно. Ваш отец играл в опасную игру и проиграл свою собственную жизнь. А Клавдий – тиран, и каждое его преступление требует совершить следующее, и в результате он купается в крови других людей и питается ею.

– Значит, ты согласен, что все эти события связаны друг с другом? – спросила я, испытывая облегчение от того, что Горацио не считает меня сумасшедшей.

– Как звенья железной цепи, – мрачно произнес он. – Если бы только мы могли заковать в нее Клавдия! Тем временем, Офелия, вам грозит бо́льшая опасность, чем я себе представлял.

– Да, и поскольку я бессильна воздать ему по справедливости, у меня нет другого выхода, как самой бежать из Эльсинора.

– Мужайтесь, храбрая Офелия, так как и вы, и Гамлет, можете хвалиться тем, что обманули Клавдия, и он поверил в вашу смерть, – с воодушевлением произнес Горацио.

– Ах, но игра еще далеко не закончилась в нашу пользу, – сказала я. – И мой брат еще играет в нее, не зная, кто его враг. Лаэрт – человек мстительный и непокорный. Вы видели, как он угрожал королю. Я боюсь, что он может стать следующей жертвой.

Я так долго размышляла о злодеяниях Клавдия, что полагала, будто знаю, каким будет его следующий шаг. Я взяла Горацио за плечи и заговорила тихим и настойчивым голосом.

– Послушай, Горацио! Гамлет проскочил мимо первой западни, устроенной Клавдием, который в этот самый момент готовит следующую ловушку. Я видела, как король старался привлечь моего брата на свою сторону и убедить его, что сам он невиновен в смерти нашего отца. Ты видел, как Гамлет и Лаэрт дрались в моей могиле. – Мой голос стал громче от возбуждения. – Клавдий настраивает моего брата против Гамлета, чтобы спровоцировать его в свою очередь. Король раздувает огонь их соперничества, эти два человека угрожают его правлению и его жизни. Чтобы самому не пачкать руки, он вынудит Гамлета и Лаэрта уничтожить друг друга! Только ты, Горацио, можешь их остановить.

Горацио широко раскрыл глаза, он понял и сдвинул брови с твердой решимостью.

– Я сочту своим долгом сберечь Гамлета и вашего брата, – поклялся он. – Но скажите мне, Офелия, как вы, добродетельная леди, так хорошо понимаете злобную душу Клавдия?

– Не знаю. Возможно, потому, что я много читала о жадности и о страсти, – ответила я, вспоминая все рассказы и легенды, которыми наслаждалась, хоть и не верила в ту порочность, которая в них описана.

В этот момент мастиф старухи проснулся и зарычал, его рычание напоминало раскаты грома. Дверь хижины распахнулась, петли ее заскрипели. Столб света проник в сумрак комнаты, и прохладный утренний ветер поднял клубы пыли.

В дверях, освещенная ярким солнечным светом, стояла Гертруда.