Азарт и страсть - Виктория Дал

Ей некуда больше идти.

Ее рука потянулась к ручке двери, затем она почувствовала, как карета накренилась и кучер крикнул:

– Эй!

Ее сердце остановилось, когда черная дверца открылась. Она вжалась в сиденье, неуверенная, что это Харт, но все равно испуганная.

Затем маленькое личико просунулось в карету.

– Стимп?

– Отойди от моей кареты, ты, драная крыса! – кричал кучер.

Стимп прыгнул внутрь со словами:

– И где вы были?

Кучер начал спускаться, и карета раскачивалась из стороны в сторону.

– Все нормально, – крикнула ему Эмма. – Я знаю этого мальчишку.

Стимп поджал губы.

– Герцог в большой печали.

– Снова платит тебе, чтобы ты следил за мной?

– Нет, не это. Я должен послать за ним, когда увижу вас. Он страшно злится.

– Да. Я знаю.

– И кажется, он был здорово пьян, пока ждал вас в своей роскошной карете. В глазах было черт знает что.

От этого Эмма почувствовала себя смелее.

– Пьяный и злой, и ты хотел привести его к моему дому?

Упрямый подбородок поднялся.

– Может быть, вы заплатите мне побольше?

– Может быть.

– Но вы заплатили мне один раз, и все. Я практически на содержании у его светлости. – Он пожал плечами, выражая симпатию, но не сожаление.

Эмма отвернулась и снова взглянула на свою сиротливую дверь, которая вела в ее одинокий дом. Харт разгневан и пьян. Дрожь била ее как в лихорадке, она едва могла дышать. Она приняла решение. В конце концов, она может позволить себе совершить эту глупость.

– Нет необходимости информировать герцога, Стимп. Я сама найду его.

Маленькое личико скорчилось от удивления.

– Не могу поверить.

Стянув перчатки, Эмма бросила их на противоположное сиденье.

– Веришь ты мне или нет, но я не стану сидеть здесь и ждать, когда меня загонят в угол. А теперь вылезай из кареты. Если мужчина хочет сражения, он получит его.

Он не мог поверить в это, даже спустя несколько часов.

Скандальная? Да. Безрассудная и чувственная? Да. Но Харт не мог поверить, что она может дойти до такого. Предложить свое тело в залог! Немыслимо.

Он говорил себе, что она не это имела в виду и что за этим ничего бы не последовало. Дьявол, Харт не позволил бы ей. Но это не отменяло того, что она публично предложила себя другому мужчине, а Харту отказывала даже в намеке на возможную близость.

«Вы не должны быть таким добрым», – говорила она.

– Нет, – прорычал Харт, сидя в пустой библиотеке, – больше нет.

Нежность, беспокойная забота, которую он начинал ощущать, превратились сейчас в кипящую ненависть. Он хотел сделать все, чтобы заглушить это чувство, но алкоголь только разжигал пожар.

Харт сжал ножку бокала в руке. Ссадины на его костяшках горели огнем, когда бурбон перелился через край и капнул на пальцы. Этот подонок Марш мог получить ее! Харт сожалел, что успел ударить его только пару раз, прежде чем их разняли. Вмешавшиеся джентльмены утверждали, что несправедливо избивать человека в бессознательном состоянии. Харт громко возражал.

Несмотря на то что он был один, Харт бросил несколько душераздирающих проклятий, прежде чем опрокинул остатки бурбона, и потянулся к колокольчику.

Харт понимал, что если он вступит в конфронтацию с Маршем, это будет похоже на соперничество и все станет еще унизительнее. Куда проще объяснить, что он и Эмма давно пребывали в дружеских отношениях и, естественно, поведение Марша взбесило его. Тогда он получит несколько понимающих кивков и поздравлений с тем, что наконец развязался с леди Денмор. Но Харт не мог размышлять спокойно. Он был ослеплен, взбешен, оглушен неожиданной болью.

– Ваша светлость? – Бутылка пуста. – Сэр. – Камердинер вышел из комнаты и вернулся через несколько секунд. Харт подумал, что он угадал его желание, но тут же заметил, что его руки пусты.

– Ваша светлость, дворецкий сообщил мне, что у вас визитер.

Харт поднял брови, ничего не понимая.

– Стимп?

– Нет, сэр. Леди Денмор. Я могу пригласить ее войти?

Он, думая о бурбоне, машинально кивнул. Может, какая-то другая леди Денмор? Не может быть, чтобы Эмма. Прийти к нему? После всего? Нет, она не могла позволить себе такую глупость. Он почувствовал внезапный страх от мысли, что может сделать с ней, если она войдет, но тут она вошла, и всю апатию как рукой сняло.

Алкоголь будоражил кровь, разжигая злость. Он уверенно поднялся и вполне сносно удержался на ногах. Эмма смотрела на него, и Харт почувствовал, что на его губах дрожит улыбка. Ей следовало испугаться. Ей следовало бояться.

– Зачем ты здесь? – Он осмотрел ее, отметив прелестное золотисто-алое платье, подчеркивающее высокую грудь и тонкую талию. Этот золотистый шелк придавал ее коже неповторимый оттенок, похожий на кремовый жемчуг. Он никогда не видел ее такой красивой. – Глупая овечка.

– А вы лев, как я полагаю?

– О да!

Мортон закрыл за ней дверь. Она остановилась в нескольких шагах от Харта. Казалось, ее окружало золотистое сияние, мягкое и нежное на фоне темного дерева библиотеки. Ее волосы были под цвет платья.

Она глубоко вздохнула. Грудь поднялась, упираясь в корсет.

– Мне сказали, что вы искали меня, ваша светлость.

– И ты позволила себе прийти ко мне?

– Как видите.

Харт насмешливо вздохнул.

– Ну и ну! Это крайне глупо с твоей стороны.

Она скрестила руки на животе.

– Почему? Разве вы не хотите наказать меня за мое поведение?

Харт поднял голову и пересек просторную комнату, сдерживая гнев, который накатывал на него волнами, превращая его кровь в бурлящий поток.

– Это то, о чем ты думала? Что я хочу подвергнуть тебя наказанию? Как ты наивна, Эмма. Я не твой наставник, чтобы читать нотации. Я не твой отец и не собираюсь увещевать тебя. – Он стоял в шаге от нее и наблюдал, как при каждом дыхании поднимается и опускается ее грудь. – Но я хочу… – Ее глаза следили за ним, когда он поднял руку и прикоснулся одним пальцем к ее ключице. – Я хочу… да, я хочу наказать тебя.

Она вздохнула. Округлости ее груди коснулись его руки.

– Я не сделала вам ничего дурного… Вы не имеете права.

– О, моя сладкая. – Он прошелся пальцем по краю корсета. – Если бы я не имел права, ты бы не пришла сюда.

Она покачала головой и отступила на шаг, подняв руки, чтобы оттолкнуть его.