Песнь земли - Кэтрин Коултер

— Девка, твой голос звучит, как мокрая тряпка, которой шлепают по бокам спящую лошадь.

— А, ты очнулся, — равнодушно проговорила она. — Один менестрель, который забрел в Бошам в прошлом году, сказал моим родителям, что у меня нежный, серебристый голос, как у голубки.

— Нежный, как у голубки? Этот парень врет еще наглее, чем Круки. — Дайнуолд умолк и погрузился в задумчивость, ибо наконец заметил, что голова его лежит у Филиппы на коленях, и если он повернет лицо, то сможет коснуться губами ее бархатистой кожи. Нет, он не должен этого делать; ему не нужна подачка за собственную слабость, пусть даже такая чудесная. И все же он повернулся…

Филиппа с шумом втянула воздух и оттолкнула Дайнуолда. Он застонал, и ей сразу стало жалко его. — Угомонись, не то набьешь еще одну шишку, — притворно суровым тоном сказала она.

Он снова застонал, на этот раз более артистично, и Филиппа сжала зубы, чтобы не рассмеяться.

— Теперь вставай. Ты же голый.

— Приятно, что ты это заметила. Впрочем, ты тоже. Дайнуолд с трудом поднялся на ноги и, пошатнувшись, рухнул на кровать.

Филиппа молча наблюдала за ним. Дайнуолд нарочито громко всхрапнул. Филиппа выругалась и накрыла его одеялом.

— Мне холодно, и если ты сейчас уйдешь, то из-за твоей жестокости я умру от водянки легких, жалобным голосом произнес Дайнуолд.

— Замолчи. Начал храпеть — и храпи себе на здоровье. Мне это нравится больше, чем твои разговоры. И действия, — сказала Филиппа, устраиваясь рядом с ним. — Я не позволю тебе снова прикоснуться ко мне, и не надейся. Ты прекрасно знаешь, что у тебя нет на это никакого права. Я тебе не любовница и никогда ею не буду. — С этими словами она взяла второе одеяло и завернулась в него. — Спи, или я снова вышвырну тебя из кровати.

— До чего же трудно иметь дело с крупными и сильными шлюхами, — вздохнув, сказал Дайнуолд. — Естественно, хоть я не шлюха, — язвительно ответила Филиппа. — Куда удобнее, если рядом что-нибудь этакое малюсенькое и слабенькое. Вроде твоей драгоценной крошки Кассии, этой несравненной принцессы, которая просто обмирает при виде могучего воина Дайнуолда.

Он рассмеялся.

— Ты ее не получишь, — мечтательно проговорила Филиппа. — Кассия замужем и ждет ребенка, так что можешь забыть о ней: она не для тебя.

— Может, ты и права, — ответил Дайнуолд. — Я об этом подумаю. С крупными шлюхами особенно трудно, когда они ревнивы. — Он снова всхрапнул и вскоре, гораздо раньше, чем Филиппа, действительно заснул.

Неужели она и в самом деле ревнует? Дайнуолд повернулся на бок, и Филиппа тихонько прижалась к его спине. Интересно, что он сделает, если она укусит его? Наверное, опять рассмеется. Постепенно она погрузилась в сон, даже сквозь глубокую дрему ощущая тепло и силу его тела, будь он проклят…

Ранним утром Грейлам уже стоял в дверях комнаты управляющего, разглядывая лежащих в постели хозяина и девицу, чье имя было явно не Мери. Голова ее была на плече Дайнуолда, но их тела надежно разделяло одеяло. Грейлам удивленно поднял брови. Значит, она к тому же и не любовница Дайнуолда? Кассия просто придет в восторг!

Внезапно Дайнуолд замычал, повернулся на спину и заложил руки за голову, чем разбудил Филиппу, которая чуть не свалилась с кровати.

— Шлюха, ты могла убить меня, — проворчал он. — Бедная моя голова, она распухла, болит и…

— ..и это создает замечательное настроение, — громко закончил Грейлам, переступив порог.

Филиппа широко раскрыла глаза и в испуге уставилась на вошедшего, но тот лишь улыбнулся:

— Бог дарует тебе чудесное утро, Мери. Жаль нарушать твой сладкий сон, но нам с женой пора возвращаться домой. Дверь была открыта, и к тому же я постучал, но никто не отозвался.

Дайнуолд приоткрыл один глаз, и на Грейлама хлынул поток жалоб:

— Эта шлюха чуть не отправила меня на тот свет! У меня на голове шишка размером с кулак.

— Ты заслужил ее, болван! — Похоже, Филиппа нисколько не раскаивалась в содеянном.

— Болван? Заслужил? Боже правый, что несет эта похотливая девка? Я всего лишь решил не мешать ей соблазнять меня. — Он простодушно улыбнулся.

Филиппа села, поспешно натянув на грудь одеяло, и ткнула Дайнуолда кулаком в живот.

— Милорд! — воскликнула она, обернувшись к Грейламу. — Я не могу встать и достойным образом проводить вас и вашу чудесную жену, но этот искушенный осквернитель невинных служанок, может, и вспомнит свою обязанность гостеприимного хозяина, как только перестанет делать вид, что на него напала банда сарацинов.

— Никогда не слышал, чтобы он так ныл. Должно быть, Мери, ты здорово превосходишь его в силе и ловкости. Дайнуолд, вставай же наконец и окажи моей даме подобающее уважение! Кассия хочет попрощаться с тобой. — Глаза Грейлама вдруг округлились. — Как ты сказала? Чудесная жена? — Он громко расхохотался. — Я скажу Кассии, это позабавит ее. Чудесная! — И он потряс головой. — Надо же: чудесная! — И Грейлам с хохотом вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

— Я просто высказала ему твое мнение, — ехидно проговорила Филиппа.

— Потрогай, какая на голове шишка. Наверное, мне следует остаться в постели.

Филиппа потянулась к Дайнуолду и осторожно ощупала его голову:

— Вот тогда она наверняка станет еще больше. Ничего страшного с твоим кочаном не произошло, так что вставай и уходи. Я от тебя устала.

Дайнуолд вздохнул и, перекатившись через нее, встал около кровати. Он был совершенно нагой и ничуть этого не смущался.

— Не смотри на меня, шлюха, а то мое мужское достоинство разрастется, как хлеб на дрожжах. — Он с чувством вздохнул. — И на меня не налезут брюки. Это всегда восхищало почти всех девиц в Сент-Эрте. Что скажешь?

— Желаю тебе доброго утра, — ответила Филиппа и отвернулась к стене.

Дайнуолд отлично знал, что ей понравилось его тело. Он, конечно, не такой громадный воин, как Грейлам, но неплохо сложен, мускулист и поджар ни капли лишнего веса. Дайнуолд наклонился, быстро поцеловал Филиппу в щеку, распрямился, словно пружина, и насвистывая принялся одеваться. Через мгновение он вышел из комнаты…

Филиппа сидела за шитьем своего нового платья из тонкой светло-зеленой шерстяной ткани, которую ей принесла старая Агнес, когда раздался стук в дверь и в комнату влетел Эдмунд. Девушка вздрогнула и улыбнулась, а Эдмунд гордо выпрямился и, заложив руки за спину, важно спросил:

— Ну, дылда, как я выгляжу?

Она несколько минут молча разглядывала мальчика, пока не поняла, что он сейчас просто лопнет от нетерпения.

— Очень красиво, Эдмунд! — одобрительно воскликнула девушка. — Подойди ближе, я посмотрю более внимательно.

Эдмунд с довольным видом подошел к Филиппе. Сияющая физиономия мальчика яснее ясного говорила, что он на седьмом небе от счастья.