Шах вам, королева! - Арина Ларина

Худенькая Юлькина спинка мелькнула за забором и пропала, скрытая зеленью кустов.

– Как гадко все получилось. – Митя потер лоб, взлохматил волосы и встряхнулся, надеясь расплескать отвратительный осадок стыда. Пора идти к Кате. Теперь, когда с женой он объяснился, можно строить планы на будущее. Вместе.

Он воровато отломал три георгина от соседских кустов, проросших в сторону их участка, и отправился свататься. Нет, конечно, звать Катю замуж Митя не собирался. Во всяком случае, пока. Но обозначить перспективы было бы неплохо. За несколько дней, которые он ухаживал за Юлькой, с Катюшей они даже не виделись. Вернее, виделись, но мельком. Она приветливо махала рукой и улыбалась, понимающе сдвигая тонкие брови и качая головой, едва Дима намеревался направиться в ее сторону.

Что такое измена? Каждый трактует ее по-своему. И определение всегда зависит от того, кто именно рассуждает на данную тему: мужчина или женщина, предавший или преданный. Можно долго рассуждать на тему измен духовных и телесных, случайных и осознанных, но всегда останется одна общая точка – измена возвращается бумерангом.

Рано или поздно, но она непременно прилетит обратно и стукнет со всей дури, перевернув жизнь с ног на голову.

Катя растерянно моргала, натянув одеяло до подбородка и пытаясь спрятаться за широкой спиной Вадима. Хозяин добродушно кивнул застывшему на пороге комнаты Мите и усмехнулся:

– Стучаться надо, сосед! А кому цветочки? Мне в честь приезда или… А, ясно. – Он покосился на Катерину, подмигнув пунцовому кавалеру: – Ну, извини, брат! Бывает. Вы станете отношения выяснять или что? Я могу сходить покурить, если нужно.

– Не надо никуда уходить, – вцепилась в него Катя, гневно взглянув на незваного гостя. – Дим, тебе еще что-то неясно? Это бестактно. Было приятно пообщаться. Иди, жену лечи.

– А что, Юля заболела? – забеспокоился Вадим. – Может, лекарствами помочь?

– Себе помоги, – процедил Митя и, яростно швырнув цветы на стол, вышел.

Ехать к Юльке было страшно. Да и глупо. Бездумно покидав вещи в сумку, Дима отправился к маме. Оставаться там, где рядом болталась вероломная Катерина, было мерзко и стыдно.

Оказывается, у кого-то в жизни может быть вот так все просто. Ты рассчитываешь, веришь, открываешь сердце и душу, а туда бросают какой-нибудь фантик, как в урну, и уходят прочь. Разве Катя ему что-нибудь обещала? Нет. Говорила о любви? Нет. Так почему он, лопоухий теленок, начал все мерить по себе? Смешно в наше время быть рыцарем. Наивно и нецелесообразно. Неподъемные латы порядочности и хорошего воспитания гремят, давят и мешают передвигаться по тропинке судьбы, закрывая обзор и уводя не в ту сторону. Так и в болоте недолго завязнуть. Да что уж там – Митя и завяз!

Все это ему объяснила Ленка, когда напившийся с горя братец вывалил ей то, что не осмелился сказать матери.

– Так я и думала, что у тебя с Юлей проблемы, – треснула его по спине сестрица, когда Дима, подавившись очередной рюмкой, судорожно закашлялся. – Перестань спиваться. Завтра помирать начнешь, а пива и рассола у нас нет. Подумаешь – переспал. Левак укрепляет брак. Это я тебе как жена со стажем говорю. У меня Костя о-го-го как гуляет. И что ж ему теперь, на всех секретаршах жениться?

– Лена, – заплетающимся языком проговорил Митя, – это же непорядочно! Он тебя унижает!

– Да ладно! – возразила сестра. – Ты сейчас чего хочешь? Небось спишь и видишь, как бы к Юльке своей вернуться?

– Не одобряешь? – покачнулся он и со стоном вздохнул: – А я хочу! Только теперь это невозможно! Не-воз-мож-но! Мы все опошлили. И я Юляшу мою предал! Она меня не бросала, а я ее хотел бросить.

– Вот если бы ты Родину предал, тебя бы посадили, и не видать тебе Юляшки лет двадцать. – Елена убрала у него из-под носа бутылку с рюмкой и подсунула тарелку с колбасой. – Ешь, алкоголик! Так вот. А ты всего лишь сходил налево. Сходил и вернулся. И теперь ты точно знаешь, что лучше и надежнее жены нет! Так?

– Ну…

– Гну! Димка, ты теперь для нее еще более ценный кадр! Потому что в следующий раз ты при одной мысли о чужих блондинках начнешь заикаться!

– Нелогично, – вздохнул Митя. – Если я сделал это один раз, то могу… теоретически… повторить!

– Да чего ты там можешь, – отмахнулась сестра. – Это мой Костя может, а ты на всю жизнь научен. Все вы одинаковые. Завтра проспишься и поезжай мириться.

– Бесполезно, я бы простил, а она не простит. – Митя пошарил по столу и, не найдя водки, снова протяжно и со стоном вздохнул. – Разбитую вазу не склеить. А когда тебе ставят мат – это конец игры.

– Нет, начало следующей. И всегда можно отыграться, – погладила его по голове Лена. – И забудь эту пошлость про вазу. Семья – не ваза, она не на клее держится.

Когда у женщины, особенно незамужней, случается любовь, у нее из головы выдувает все прочие мысли и заботы. Конечно, сознание постепенно возвращается, но первые дни чувство затапливает жертву настолько, что связываться с такими экземплярами крайне ненадежно. Непременно подведут. А когда вы, содрогаясь от негодования и размахивая фактами, подтверждающими свершившуюся по их милости катастрофу, станете взывать к их совести, они лишь улыбнутся из своей параллельной реальности и уползут в нее обратно, как улитка в раковину.

Когда фея Караваева пришла в себя после встречи с Женей и стремительного развития отношений, продвинувшихся до подачи заявления в ЗАГС, Юлькино будущее уже лежало в руинах, а сама она нашла виноватого.

– А я чего? – испуганно бормотала Татьяна, смутно осознавая, что ее вина в случившемся тоже есть. – Я сразу была против Вадика. Это ты устроила рокировку партнеров! Нечего мужу изменять! Нашла приличного мужика – радуйся, а не глазей по сторонам! И, между прочим, Вадим твой – ничего особенного. То, что он бабник, на нем большими буквами написано. Ему все равно, что я, что ты…

– Чего ты мне зубы заговариваешь! – крикнула Юлька. – Твоя девица у меня мужа увела! Я же хотела, чтобы меня Вадик больше не шантажировал! А что получилось? У меня теперь и мужа нет – закладывать некому!

– Не ори. Сейчас я ей позвоню и уточню, что и как. А ты у телефона сиди.

– Сижу, – задрожала Юлька. Она вдруг поняла, что не хочет слышать, «что и как» у ее мужа с той блондинкой. Но и не знать, что там происходит, было выше ее сил.

Через несколько минут телефон призывно затренькал.

– Да, – прошептала Юля, готовясь к леденящим сердце подробностям.

– Юля? Это Лена…

– Какая Лена? Я сейчас занята! Перезвоните позже!

Уже нажав отбой, она сообразила, что это Димина сестра.

– Ой, мамочки! – воскликнула Юля и побежала пить валерьянку.

Телефон снова ожил.

– Да! – Но на сей раз это была Караваева. Хотя лучше бы ей перезвонила Елена. Ведь просто так она бы звонить не стала. Значит, хотела сообщить нечто важное.