Миланская Роза - Звева Казати Модиньяни

После торжественного открытия огромного магазина на Мелроуз-авеню Сильвано Санджорджо не покидал своего номера в отеле. Покупатели и зеваки заполняли магазин; они приходили за покупками или просто поглазеть. Сведения о спросе обнадеживали. Шлейф разговоров, статей и телепередач еще заполнял эфир и страницы светской хроники, еще не утихла дорогостоящая рекламная кампания.

— Похоже, мы произвели на свет удачного ребенка, — с оправданным оптимизмом заявила Лилиан.

— Я ему это уже два дня твержу, — заметил Галеаццо, кивнув на Санджи, валявшегося на диване.

— Рано вы обрадовались, — вздохнул модельер, лениво выуживая из пачки сигарету.

— Газеты писали о нас больше, чем мы рассчитывали, — возразил Сортени.

— А телевидение прямо выложилось, — добавила Лилиан.

— Мы делаем лишь первые шаги, — упрямо продолжал Санджи.

— И финансовое положение у нас не лучшее, — согласился Галеаццо.

— Ну да. — Санджорджо щелкнул серебряной зажигалкой. — А у меня в последние месяцы ни одной приличной идеи.

— И, кроме того, он не видел этого ублюдка Рауля больше двух суток, — прошептала Лилиан на ухо Галеаццо. — Похоже, маэстро страдает от воздержания, — ехидно заметила она вслух. — Поправь меня, Санджи, если я ошибаюсь.

— Выстрел в яблочко, — вздохнул Сильвано, оценив интуицию Лилиан. — Простите меня.

— Уже простила, — сказала Лилиан. — Но, ради Бога, слезь с этого дивана. Ты мне напоминаешь Мими в последнем акте «Богемы».

Галеаццо рассмеялся.

— Тебя отличает истинно женская жестокость, — упрекнул Лилиан Сильвано.

— А тебя — ярко выраженный идиотизм, уж не знаю, откуда он взялся, — парировала Лилиан.

— Могу я выразить скромное желание — остаться одному, — процедил сквозь зубы Санджорджо.

— Вполне законное желание, — откликнулась Лилиан.

Схватив сумочку со стеклянного столика, она ринулась к двери, но на пороге остановилась и загадочно улыбнулась. Прислонившись к косяку, Лилиан открыла сумочку и с многозначительным видом достала сложенный вчетверо листок.

— А вот это я тебе вручу во время нашей следующей встречи!

— Это еще что такое? — заинтересовался Санджи.

— Телефон Рауля!

Листок этот показался Санджи желаннее счастливого билета национальной лотереи.

— Лилиан, прости, — взмолился он.

— Прощаю, — презрительно произнесла Лилиан. — Ты похож на наркомана, готового на все…

— Но я же извинился! — раздраженно заметил Сильвио.

— И я приняла твои извинения.

Лилиан протянула Санджи листок и объяснила:

— Это телефон его сестры Роберты. Ранчо недалеко от Санта-Моники. Там обосновалась община кришнаитов.

— Нам еще мистицизма не хватало, — сказал Сортени.

— Почему ты не предупредил меня? — сердито упрекнул Санджи Рауля.

— Мы оба — совершеннолетние, особенно ты, — ответил недовольный голос Рауля на другом конце провода. — Тебе пора сделать прививку и выздороветь.

— Постарайся быть повежливей.

— Ты же сам учил меня презирать правила, а теперь цепляешься за жалкие схемы и говоришь о морали и нравственности.

— Мальчик мой, что с тобой случилось? — нежно произнес Санджорджо.

— Я неожиданно проснулся.

— Может, увидимся, поговорим. Хочешь?

— Нет!

— Но почему?

— Потому что то, что делается против желания, фальшиво и к тому же ненужно.

Санджи узнал свои собственные слова и ощутил глубокую горечь. Но его задел не смысл этих слов, а сам тон Рауля — резкий, безжалостный. В голосе юноши звучало надменное равнодушие молодости да еще цинизм, свойственный богатым людям. Рауль отделывался от Санджи, как от третьеразрядной манекенщицы, которая больше не нужна.

— Ты приедешь ко мне? — униженно взмолился Санджи.

— Ты надоел мне, Сильвано. Надоело твое имя, твои капризы примадонны, твои так называемые приступы вдохновения.

— Если ты меня оставишь, между нами все кончено, — пригрозил Сильвано. — Будешь искать меня, но не найдешь.

— Таких типов, как ты, — пруд пруди. Найду еще одного Сильвано Санджорджо.