Игрушка для мажора - Карина Рейн

Облегчение тяжёлым одеялом накрывает меня, и я обнимаю парня в ответ.

— Я тебя тоже люблю, Яр.

Это правда; что бы там ни говорила Карина, такие чувства невозможно сыграть без фальши, а в словах Ярослава её не было ни капли — в этом я абсолютно уверена.

— У меня для тебя подарок.

Это было неожиданно. Парень включает ночник и лезет в задний карман; вытаскивает оттуда кольцо — не из золота или серебра, а простенькое прозрачное колечко с мелкими цветочками внутри, которые очень были похожи на фиалки, но они сюда точно не влезли бы.

— Оно сделано из эпоксидной смолы, — поясняет парень. — Увидел и подумал, что тебе должно понравиться.

Горло пережимает спазмом от нежности, поэтому я просто целую его и висну у него на шее, забывая и прощая всё на свете. После меня как маленькую укладывают спать, заставив переодеться, и я быстро засыпаю в коконе надёжных рук.

9 октября 2019 года, среда

Просыпаюсь я в половину седьмого утра — неохотно, со скрипом и снова в одиночестве. Понятия не имею, какие вопросы решает Ярослав, что для этого надо постоянно оставлять меня одну, но в любом случае он сказал бы, если бы хотел поделиться. Влезать в его душу с мылом я не собиралась, потому что не потерпела бы такого в свою сторону. Завтракаю одна, до универа снова добираюсь своим ходом — на этот раз без Карины — а у входа застываю, как вкопанная: Ярослав стоит возле своей машины и разговаривает с Марком. И судя по его лицу, у него было отличное настроение — непонятно только, почему он меня не подвёз, раз сам собирался на учёбу. Останавливаюсь неподалёку, не решаясь подойти ближе, хотя раньше с этим не было никаких проблем; вот Яр поворачивается, замечает меня и… никак не реагирует на моё присутствие. Вообще никак. Эмоций ноль — будто вообще в первый раз видит.

Это заставляет меня застыть на месте и растерянно нахмуриться: мы ведь несколько часов назад разговаривали, и всё было отлично — в чём же сейчас дело? Стоять посреди парковки и смотреть на парня, который сделал вид, будто не замечает тебя, было глупо, поэтому я просто пошла в сторону главного входа; проходя мимо аллеи, натыкаюсь на сочувствующий взгляд Карины и начинаю злиться.

— Я должна быть рядом независимо от того, что он говорит и как себя ведёт, — бормочу себе под нос, словно мантру, его же слова, топая в аудиторию на пару по вводной психологии. — Я же обещала не бросать его.

Конечно, в голове на тот момент всё выглядело гораздо проще, чем оказалось на практике: когда тебя в открытую игнорит человек, которого ты любишь, но ты не можешь вести себя так же, потому что связана обещанием — это больно. Я чувствую какое-то странное опустошение, когда думаю об этом, и единственное решение, которое приходит в голову — надо поговорить с мамой. Она ведь мама, её априори воспринимаешь как всесильного супергероя, способного разогнать любые тучи и залечить душевные раны.

Три пары проходят как в тумане; я старалась лишний раз не смотреть в сторону Ярослава, хотя его взгляды ловила на себе регулярно весь учебный день, и это выматывало. Скорее всего, он не собирается подвозить меня до дома, раз уж «прокатил» утром, поэтому я сбегаю с лекции, едва звенит звонок, чтобы не было соблазна поймать парня и потребовать объяснений. Сразу покидаю универ и топаю проторенной дорожкой в сторону периметра: сегодня снова останусь в родительском доме с ночёвкой, хотя по правилам такое запрещено.

Мама возвращается со смены около восьми вечера, и я бросаюсь обнимать её, словно уже одно это способно помочь мне чувствовать себя лучше. Я рассказываю ей всё — и про наши с Ярославом отношения, и про тот вечер в этом доме, и про отношение его родителей к нашей паре, и конечно про сегодняшнее поведение парня. Мама слушает внимательно, не перебивая, только иногда поглаживая меня по голове.

— А тебе не кажется, что этот мальчик просто играет с тобой? — задаёт тот самый вопрос, который я сама себе задать так и не решилась.

— Такое нельзя соврать, — качаю головой. — Не в том смысле, что невозможно — просто так убедительно врать нереально. К тому же, я знаю Ярослава — он предпочтёт высказать всё в лицо, а не вести двойную жизнь. Когда мы с ним конфликтовали, он ни разу не задумался о том, чтобы пожалеть мои чувства — просто говорил всё, что хотел.

— Я, конечно, не жила с ним под одной крышей столько, сколько ты; я вообще плохо понимаю, чего он хочет — как от тебя, так и от жизни, но я не думаю, что парни, подобные ему, способны на длительные отношения. Тем более, если учесть всё то, что ты мне только что рассказала.

— Тогда зачем он просил верить ему? — в отчаянии комкаю края тонкого свитера. — Его слова ведь выглядели как предупреждение — будто он знал, что всё случится именно так, как случилось.

Я вспоминаю слова Карины, и меня внезапно осеняет: ведь всё так и есть. Она ведь говорила, что подслушала разговор парней накануне — как раз после этого Ярослав приехал в дом моих родителей. Мысленно стукаю себя кулаком по лбу — как можно быть такой тугодумкой?!

— О, я знаю этот взгляд, — подводит итоги мама. — Теперь всё, что бы я ни сказала, ты просто не станешь слушать.

— Так и есть.

— Но ведь ты приехала сюда за советом, так?

— Да, и почему-то только здесь, разговаривая с тобой, я поняла, в чём дело.

— Но поделиться мыслями ты тоже не хочешь?

— Нет, извини, — качаю головой. — Не думаю, что Яру бы это понравилось.

Мама как-то обречённо улыбается и принимается за готовку, чтобы встретить папу.

— Просто знай, что я за тебя переживаю. Я в своей жизни тоже наделала немало ошибок и не хочу, чтобы с тобой было то же самое, но я всегда тебя поддержу.

Именно это мне и надо было услышать — что я не одна.

В девять приходит папа, и возвращается с гулек Глеб; мы вчетвером ужинаем, как в старые времена, и Глеб предлагает сыграть в «Монополию»: мы часто в неё играли, когда он был помладше. Это отличный способ забыть обо всём и потроллить брата, так что вечер, в общем и целом, выходит весёлым. Около двенадцати мы с Глебом всё-таки ложимся спать, и я вспоминаю то время, когда думала, что буду жить под крышей Вадима. Мы не разговаривали уже несколько недель с того момента, как он вылил на меня помои насчёт наших с Ярославом отношений. Конечно, мне было жаль нашей дружбы, но я не собиралась общаться с человеком, который не уважает мои решения.

Я почти засыпаю с этими мыслями, но внезапно заоравший на весь дом телефон пугает меня, и я подскакиваю на ноги.

— Выключи уже эту хрень! — злится Глеб, накрывая голову подушкой.

Испуганно хватаю телефон и с удивлением вижу на дисплее лицо Ярослава.

— Где ты? — слышу в динамике.

Ни приветствия, ни извинений за поздний звонок — только требование ответа, причём таким голосом, что у меня кровь стынет в жилах.

— У родителей, — отвечаю тихо, выходя на кухню и прикрывая в комнату дверь.