Есть, охотиться, любить - Керрелин Спаркс

Кейтлин огляделась — сидевшая через проход от них пожилая дама мирно клевала носом. В салоне первого класса царил полумрак. Единственным звуком, нарушавшим сонную тишину, был шум работающих двигателей. И хотя салон был заполнен до отказа, Карлосу вдруг показалось, что они одни. Что самое странное, это нисколько не тяготило его. Впервые за много лет он чувствовал себя в мире с самим собой.

— Расскажи мне о своем детстве, — шепотом попросила она.

Это было сказано по-английски, однако Карлос, решив, что кто-то из пассажиров может еще не спать, благоразумно перешел на португальский.

— Сколько себя помню, мы всегда вели двойную жизнь. Лето обычно проводили вместе с племенем. Замечательное было время — мы, мальчишки, никого не боясь, с утра до вечера бегали по джунглям. На зиму мы переезжали в город — но в полнолуние всегда возвращались в деревню.

— Именно тогда вы и…

— Проклятие… да! В первый раз это происходит только, когда начинается переходный возраст.

— Стало быть, Ракель и Коко еще не умеют этого делать?

— Нет, они еще малы. — Карлос мысленно отметил, что Кейтлин тщательно выбирает слова, на случай, если их подслушивают. — Впрочем, и Тереза с Тьяго тоже. Только Эмилиано.

— А где вы жили зимой?

— В Рио. Мой отец был редактором в местной газете.

— Шутишь!

— Ничуть. Он любил свою работу. К тому же она давала некоторые преимущества — к примеру, отец мог заранее принять меры, чтобы слухи о нашем народе никогда не просочились в газеты.

— Ах, вот оно что… Предусмотрительно.

— Да. — Карлоса захлестнула тоска. — Отец был умный человек. И самый лучший на свете отец. Он был вождем нашего племени.

— Ты потерял его… — Кейтлин сочувственно накрыла его руку своей.

— Его убили пять лет назад. В Лето Смерти — так я называю его с тех пор.

— Мне очень жаль. Коко и Ракель упоминали об этом, но не вдавались в подробности. Я поняла, что им до сих пор больно об этом вспоминать.

Карлос молча кивнул. Ему так и не удалось заставить их забыть, с тоской подумал он. Впрочем, это не его вина. Как он мог залечить раны в их детских душах, если в его собственной душе до сих пор зияла незаживающая рана?

— Ты сказал Лето, — прошептала Кейтлин. — Выходит, этот ужас продолжался не один день?

— Да. — Ее рука по-прежнему сжимала его ладонь. Это было так здорово, что Карлос незаметно повернул руку, и их пальцы сплелись. — В джунглях тогда на расстоянии двадцати миль друг от друга жили два племени. В тот день мы с братом сели в джип и поехали к нашим соседям.

— У тебя есть брат?

— Был.

— О нет! — сдавленно ахнула Кейтлин.

— Мы с Эрико собирались навестить кузена. За неделю до этого он женился, а мы не были на свадьбе — сдавали последние экзамены. Уже подъезжая к деревне, мы услышали крики. Душераздирающие крики. Даже издалека мы заметили висевшее над деревьями облако черного дыма. Потом почувствовали ужасающий запах. Мы спрятали джип в джунглях, взяли ножи и незаметно подошли к деревне с севера.

— На деревню напали, — упавшим голосом прошептала Кейтлин.

— У них были автоматы. — Карлос на мгновение закрыл глаза — на него вновь нахлынули воспоминания. — Тех, кто пытался бежать, чтобы спрятаться в джунглях, косили очередями. Повсюду слышались выстрелы и крики.

— И что вы сделали? — Кейтлин стиснула его руку.

— Мы с Эрико незаметно пробрались в ближайшую хижину, ту, что стояла возле самых зарослей. Отыскали Терезу и Тьяго и отвели их к джипу. А сами вернулись… — И наткнулись на одного из убийц, который как раз в этот момент вытаскивал плачущего малыша из-под каноэ. Карлос, метнув нож, прикончил мерзавца на месте, но когда он бросился к малышу, в воздухе засвистели пули. Мальчик погиб мгновенно. Раненому Карлосу каким-то чудом удалось скрыться в джунглях. Там он потерял сознание.

Это была его первая смерть. Эрико перетащил его в джип, потом отвез его и спасенных близнецов в свою деревню. Через пару часов Карлос очнулся. И началась его вторая жизнь.