Беременность не по плану - Елена Белильщикова

Я увидела Влада в конце коридора. Он о чем-то беседовал с врачом, которому Егор только что вынес весь мозг. Врач слабел на глазах от натиска моего «героя», и как только увидел нас с Егором, поспешил свернуть свою содержательную беседу с Раевским и улизнуть. Влад пристально посмотрел в нашу сторону и нахмурился.

Вообще, когда мы вышли из палаты вместе, мило держась за ручку, терпение Влада с треском лопнуло. В его глазах полыхнул такой огонь ревности, что я удивилась, как Егор не рассыпался пеплом у моих ног. Влад встал и быстро подошел к нам, как бы невзначай разъединяя меня и Егора.

Становясь между нами. Власов заметил этот маневр и нехорошо прищурился. Еще пару минут мужчины мерили друг друга злыми взглядами, больше напоминая мне двух собак. Ах, нет, альфа самцов, прошу прощения, кажется, так правильно будет сказано?

— Егор. Можно тебя отозвать? На пару слов. Наедине. — Влад подчеркнуто осторожно усадил меня на стул, где до этого сидел сам. Я что-то вякнула, пытаясь встать, и Влад не выдержал, молча показал мне кулак.

Ну что за детство такое?! То Егор пугает, теперь этот туда же. Я надулась и специально отвернулась, чтобы не смотреть и не слушать, о чем будут говорить эти двое дураков.

Говорили они довольно долго. Я подсматривала одним глазком, потому что было интересно. Если бы могла, я бы и подслушала, но мои мальчики не дали мне такой возможности. Единственное, на что я обратила внимание, так это на то, что говорил в основном Влад.

Причем на его лице было явно написано: «угроза». Я переживала, что Егор психанет, или двинет ему в челюсть, или просто наговорит ерунды. Но лимит терпения у Егора сегодня напоминал мне черную банковскую карту оч-чень богатого человека.

Власов покорно слушал, судя по всему, глотая оскорбления, и даже ничего не отвечал. Пару раз кивнул, чтобы донести, что он все понял. А потом оба вернулись ко мне. Злые, как черти.

Влад безукоризненно вежливо поблагодарил Егора за помощь и отправил его восвояси, забрав ключи от своей машины. Отмахнулся от не менее вежливого предложения Егора подбросить нас к дому.

Влад лишь процедил в ответ сквозь зубы:

— Я в порядке. — Егор не слишком поверил в его напускную уверенность, и, обняв меня на прощание, шепнул:

«Обязательно позвони, как доберетесь домой». — Я кивнула, понимая, что и так прибавила сегодня седых волос своему другу. Егор переживает за меня. Дрожит, как курица-наседка. Чаще это бесит, но иногда, как сейчас, умиляет.

— Может, хватит ваших нежностей на глазах у медперсонала? — Жестко оборвал наше прощание Влад. Егор хмыкнул, но решил все же не обострять, чтобы не огрести от «брата по разуму». И исчез. Влад по-прежнему смотрел куда-то сквозь меня и молчал.

Мне стало не по себе. Такого опыта общения с Владом у нас еще не было. Я готова стерпеть любые нравоучения, крики, да все что угодно, кроме этого замораживающего безразличия.

* * *

То, что произошло на съемках, очень сильно повлияло на Власова. Несмотря на его правильные и благородные слова, сказанные Нелли… Егор кипел от ревности.

А тут еще и то, что ему наговорил Влад! Господи, такого унижения Власов давно не испытывал. Ему хотелось смешать противника с грязью, но…

Перед глазами постоянно стояло то, как Нелли встала на коньки и упала…

Не было сил ссориться с Владом, противоречить ему. Хотя он запомнил каждое слово. Каждую колкую фразу, бьющую точно в цель.

Егор, наверное, в этот момент смог бы стерпеть от Влада все, что угодно. Кроме… одного. Как раз той болевой точки, по которой Раевский так подло ударил. Посмеявшись в «разговоре наедине» над его чувствами к Нелли.

Поставив себя — выше его. Да, это было правдой, но от этого менее больно не становилось. И ревность сейчас кипела во Власове, уничтожая все доводы разума.

«Лучше бы ты не говорил этого, Влад… ты ничем не лучше меня. Земля, она круглая. И ты никогда не знаешь, откуда к тебе прилетит закон кармы — в ответ на твои жестокие слова. Нелли считает тебя святым?

Жаль, что она не слышала тебя сегодня. Сняла бы нимб с твоей блондинистой челки. Уже не в первый раз ты показываешь мне, Раевский, насколько ты можешь быть подлым…»