Маленькое кафе в Копенгагене - Джули Кэплин

Стоило мне спустить ноги с кровати, как вспомнилось вчерашнее, и меня охватило уныние. Велико было искушение снова нырнуть под одеяло. Послать Джошу эсэмэску, написать, что заболела – и пусть дальше всем занимается сам.

Все равно чертово повышение уплывало в небеса, как воздушный шарик, а моим уделом было гнаться за ним, пытаясь ухватить веревочку. Я упала на матрас. Буду лучше думать о Бене и вспоминать тот поцелуй.

Вчера вечером Джош потребовал, чтобы мы сели в вестибюле и подробно прошлись по расписанию на оставшиеся два дня, оценивая возможные риски, а остальных отправить в бар. Знал бы он, что самый большой риск на данный момент – это Конрад, который начал операцию по опустошению гостиничного бара с того, что заказал бренди всей группе.

– Итак, вы уверены, что отсюда до Музея дизайна действительно двадцать минут пешком.

– Да, – сказал Мэс.

– И мы отправляемся сразу после завтрака? – продолжал Джош.

– Люди захотят подняться в номера. Поэтому мы встретимся в вестибюле в девять тридцать. А на завтрак все приходят в разное время. – Мы с Мэсом обменялись улыбками. Фиона органически не переваривала ранних подъемов и вечно приносилась на завтрак в последнюю минуту, при этом она неукоснительно забывала что-нибудь в номере.

– Неудивительно, что у вас проблемы. Вы должны были держать их в узде. Не распускать. Не давать им шататься где хотят и делать что им вдумается. Это такой народ – так и норовят сесть вам на голову.

– О каком вы народе? – Мэс глядел на него с недоумением, как будто решил, что перестал понимать по-английски.

– Пресса. Журналисты, члены группы. Они… не то чтобы наши враги, но уж точно не друзья. – И Джош пронзил меня мрачным предостерегающим взором.

Мэс продолжал сидеть с растерянным видом, и Джош досадливо поцокал языком.

– Не волнуйтесь. – Он повернулся ко мне: – Это наша с Кейт работа – держать всех и каждого на коротком поводке. Завтра за завтраком мы объявим им условия. Четко сформулируем свои требования.

– Джош, они взрослые люди… и это не школьная экскурсия.

– Не надо, Кейт. – Он так резко подчеркнул последнее «т» в моем имени, будто плюнул. – Это деловая поездка, с четкими целями и задачами. И наша работа – следить за их выполнением. А ты, мне кажется, стала об этом забывать. – Он буравил меня глазами. – Дай журналисту палец, и он при первом удобном случае отхватит тебе всю руку. Мы с ними по разные стороны баррикад. – Он засмеялся без тени веселости и продолжил: – Ждать от них милости не приходится. Мы здесь ради клиента. Это не увеселение, они здесь тоже на работе.

– Я… я знаю. – Я попыталась сесть прямо.

– Итак, вернемся к завтрашнему расписанию. Я хочу избежать каких-либо накладок. Давайте все посмотрим и определим, что потенциально может угрожать нашему плану. – Открыв свой шикарный портфель, он вынул из него блокнот формата А4.

Он что, нас разыгрывает? Мы собираемся в Музей дизайна. Какие опасности он себе навоображал? На кого-то упадет витрина с посудой? Или кто-то из группы утонет в чересчур мягком диване?

Я лежала на кровати в потоке утреннего света, прикрыв глаза рукой, и размышляла над словами Джоша. Правда, что ли, я всем чересчур потакала? И даже попустительствовала? Меган давно уже говорила, что мне не хватает основательности. Вероятно, я не такой профессионал, каким себя считала, каким должна быть. Слишком стремилась влиться в группу, стать ее частью?

Целовалась с Беном.

Нет, не профессионал. Совсем не профессионал. О чем я только думала? Дурацкий вопрос, потому что я вообще не думала. При мысли о Бене в сердце запульсировала тупая боль. Потеряла голову, стала заложницей гормонов и послеаттракционной эйфории. Если Джош хоть что-то заподозрит, моей карьере конец. Но у меня остается еще два дня, чтобы доказать, что я на что-то гожусь. Нужно поговорить с Беном. Сказать, что прошлый вечер был ошибкой, а нам нужно заняться делом и обсудить детали освещения тура в прессе. Вот это будет профессионально. Это поможет моей карьере. Надо было сразу об этом задуматься. Я так старалась, так выкладывалась, чтобы попасть сюда, – жалко было бы от всего этого отказаться ради пары поцелуев, даже таких ошеломляющих, от которых замирает сердце и взрывается мозг.