Похищенная принцем - Оливия Дрейк

Элли раскинулась на прохладных простынях. Теперь на ней оставалась лишь тоненькая, словно паутинка, ночная сорочка, шелковые чулки и «волшебные» туфельки. Должно быть, все это тоже надо снять? Эта мысль мелькнула в голове и исчезла – все мысли улетучились, едва Демиан выпрямился над кроватью и начал раздеваться сам.

Сюртук и жилет он просто сорвал с себя и бросил на пол. Когда поднял руки, чтобы снять через голову белую льняную рубашку, Элли перекатилась на бок и уставилась на него, как зачарованная. Она не раз размышляла о том, насколько близки к реальности статуи греческих богов – и приходила к выводу, что древние скульпторы, должно быть, серьезно приукрашивали реальность. Но Демиан легко мог бы служить натурщиком для Фидия или Праксителя: и его мощный торс, и руки, и плечи с тугими, четко очерченными мускулами, и широкая грудь с дорожкой черных волос, уходящих под ремень брюк.

Матрас прогнулся; Демиан сел на кровать и начал стаскивать сапоги. Один сапог, за ним другой со стуком упали на пол. Оставшись в одних брюках, он повернулся к Элли и оперся руками о постель по обе стороны от нее. Взгляды их встретились. На миг воцарилась глубокая тишина, нарушаемая лишь треском огня в камине да стуком ее собственного сердца, гулко отдававшимся в ушах. Серо-зеленые глаза Демиана горели пламенем страсти – и еще каким-то чувством, которое Элли не могла определить.

На щеке его дернулся мускул.

– Элли, – хрипло сказал он, – ты еще можешь передумать.

Он предлагает ей выбор. Даже сейчас думает о ее благе – не хочет, чтобы она совершила ошибку, о которой будет жалеть до конца жизни. Элли потянулась к нему, легко коснулась его подбородка.

– Я хочу этого, Демиан. Хочу тебя. Очень!

Еще миг он вглядывался ей в глаза – и, должно быть, то, что там увидел, его удовлетворило. Напряжение на лице сменилось знакомой лукавой улыбкой – улыбкой, обещающей чудеса и приключения. А затем губы их вновь слились в глубоком, страстном поцелуе.

Поддавшись искушению, Элли положила ладони ему на грудь, начала исследовать на ощупь изгибы его тела – сильного, горячего, гладкого в одних местах, в других покрытого курчавыми волосками. Как ей нравилась крепость его мышц, твердость груди, так непохожей на ее собственную – мягкую и нежную! Все чувства Элли ожили и приобрели особую остроту. Никогда прежде она не подозревала, что мужчина может быть так прекрасен на вид и на вкус, что его запах может так будить страсть!

Странно вспомнить, что неделю назад она его еще не знала! Теперь же Демиан казался частью ее самой, продолжением ее собственного тела, словно какая-то необъяснимая сила связала их воедино. И отказаться от него она теперь не могла так же, как не могла остановить ток собственной крови и биение сердца.

Он целовал ее подбородок, шею, грудь под сорочкой; затем спустился ниже и принялся нежно, осторожно снимать с нее туфли и чулки – один за другим. Прикосновения его рук к икрам и бедрам казались Элли какой-то утонченной пыткой. В своей наивности она до сих пор не подозревала, что любить друг друга можно неторопливо, вдумчиво, наслаждаясь каждым мгновением. Ощущения ее были и сладостны, и мучительны; то Элли казалось, что такого наслаждения она просто не выдержит, то страстно хотелось большего. Наконец, когда ноги ее были обнажены, и Демиан сполна воздал им должное – он потянул вверх подол сорочки.

Элли приподнялась, чтобы помочь ему стянуть сорочку через голову. Затем откинулась на подушках, а он неотрывно смотрел на нее, наслаждаясь ее наготой. Ни стыда, ни смущения Элли не ощущала; все происходящее казалось ей абсолютно правильным. В пристальном взгляде Демиана она читала, что прекрасна, желанна, женственна – и никогда доселе не испытывала такого блаженства!

Кончиками пальцев он пробежал по холмам ее грудей, по равнине живота и изгибам бедер.

– Как я рад теперь, что ты носила бесформенные мешки вместо платьев! – проговорил он глубоким хрипловатым голосом. – И ни один мужчина не видел тебя такой, какой сейчас вижу я.

Он смотрел на нее глубоким, проникновенным взором. Грудь часто, бурно вздымалась и опускалась: Элли догадалась, что он держит в узде собственные страсти. Но сейчас она не хотела, чтобы Демиан сдерживался и в чем-то себя ограничивал. Хотела, чтобы он дал волю тому безумию, которое она уже испытала вчера на парапете.

– Люби меня, Демиан! Пожалуйста!

Он все еще был в брюках и, когда Элли потянулась их расстегнуть, отвел ее руки. Из груди его вырвался сдавленный смешок.

– Не торопись. Иначе все слишком быстро закончится!

Он лег рядом с Элли и начал медленно поглаживать ее по плечу, по бедрам, по груди; однако того места, что больше всего жаждало его прикосновений, избегал. Не слишком ли это порочно – желать, чтобы он дотронулся до нее там? Элли хотела об этом попросить, но не могла подобрать слов. Разумеется, такая просьба не подобает леди…

Он прильнул губами к ее груди, втянул в рот поочередно сперва один сосок, потом другой, слегка покусывая. У Элли вырвался вздох наслаждения. Она запустила пальцы в его спутанные волосы. Как странно видеть эту темноволосую голову на своей обнаженной груди! Но теперь Элли ничего не смущалась и не стыдилась; все прочие ее чувства затмило желание.

Неудивительно, что юных леди предостерегают от знакомства с повесами! Какая женщина сможет устоять перед очарованием такого умелого любовника?

Эта мысль возбудила в ней запретный трепет. Принц-Демон – теперь ее любовник. Грешный и совершенный.

А дальше Элли позабыла обо всем на свете; ибо он наконец опустил руку ниже и начал нежными, дразнящими движениями ласкать и осторожно раздвигать самые интимные складки ее тела. Из груди Элли вырвалось громкое: «ах!» Демиан касался ее там, куда не проникал доселе ни один мужчина. Он целовал ее, шептал ее имя, говорил о том, как она прекрасна, – и продолжал играть с ней.

Движения его стали смелее, и желание так захватило Элли, что она со стоном уткнулась в изгиб его шеи. Нежные ласки почти лишили ее сознания. Забывшись в немыслимом наслаждении, она уже не помнила, ни кто она, ни где находится, не слышала и не ощущала ничего, кроме его ритмичных движений и собственного шумного, прерывистого дыхания. Он продавливался все глубже – и она, не сознавая того, раздвинула ноги и начала подаваться бедрами ему навстречу. Внутри у нее пылал мучительный голод, его необходимо было утолить – и она двигалась навстречу его руке, задыхаясь, со стонами, молчаливо моля о большем. А в следующий миг все тело ее окатили волны неописуемого блаженства – и Элли без сил распростерлась на постели, усталая и невыразимо счастливая.

Она едва заметила, что в какой-то миг Демиан оторвался от нее, чтобы снять брюки. Лег рядом, сжал ее в объятиях – и Элли прильнула к нему, словно плющ к могучему дереву. Лежать вот так, обнаженными, в объятиях друг друга, казалось чем-то немыслимым, и в то же время странно естественным. Бедром Элли ощущала прикосновение его естества, длинного, твердого и горячего. Все еще пораженная до глубины души тем наслаждением, которое он ей доставил, она все же понимала, что сам Демиан еще не ощутил такого же удовольствия.