Малыш по переписке - Нана Фокс

— Хорошо, — проведя кончиком языка по припухшим губам, выдохнула Тая.

С трудом покинул в тот вечер Таину палату, взяв с нее еще одно клятвенное заверение, что она будет послушной и ответственной пациенткой.

— Договорились, — выдохнул я, прикоснувшись губами к ее ладошкам, согревая их своим дыханием.

Дверь скрипнула и в палату вошла медсестра. С укором взглянув на меня, она прошла к подоконнику, держа в руках поднос с ужином для Таи.

— Шли бы вы домой, — пробубнила она с плохо скрываемым недовольством, пододвигая небольшой столик к кровати, — вашей жене надо больше отдыхать и меньше нервничать, — отчитывая меня, она ловко переставила с подноса на столик тарелку с картофельным пюре и котлетой, странного, несъедобного бледного цвета.

Тая, не понимая греческого языка, с мольбой смотрела на меня, а я метался между желанием забрать ее домой прямо сейчас и трезвым взглядом на вещи — в больнице ей будет надежнее.

— Да идите вы, идите, — смягчилась работница, перейдя на английский, — все будет хорошо. Ваша мама, уходя, такого шороху навела, что возле палаты вашей жены только что главврач собственной персоной не ночует.

— Я буду ждать тебя завтра, — улыбнулась Тая и сжала мои пальцы, все еще державшие ее ладони.

Встал с края кровати, наклонился и еще раз, на прощание поцеловал жену теплым, обещающим поцелуем в податливые губы, любуясь румянцем смущения.

В общем, из палаты я не вышел, из палаты я был по-доброму вытолкан той самой, с виду суровой, но на поверку доброй и заботливой медсестрой.

— У нас ужин, гигиенические процедуры, уколы и прочее, — перечисляла она, подталкивая меня в спину.

С больницы я прямиком отправился на виллу к родителям. Уставший, голодный и рьяно мечтающий лишь об одном. Точнее, о трех вещах, что скрасят мой одинокий вечер: душ, сытный ужин и крепкий сон.

Боже, я старею! Точно об этом же были мои мысли ровно сутки назад.

И всю неделю, каждый вечер я, возвращаясь в отчий дом, ловил сопереживающее-подбадривающий взгляд отца, переживающие вздохи матери, наслаждался ждавшим меня уютом, подолгу болтая с пигалицей по видеосвязи. А дни мои были до отказа забиты решением деловых вопросов.

Еще раз пообщавшись с врачом, занимавшимся здоровьем Таи и малышки, пришел к выводу, что до родов и первое время после них, мы проведем здесь. И так как летать между двух государств я в ближайшем будущем не планировал, то следовало перевести все свои управленческие функции в Грецию. Чем я и озадачился. Даже часть персонала прикомандировал к местному офису.

— Ты решил навсегда вернуться? — как-то за ужином спросила меня мама. В ее голосе я уловил надежду.

— Не могу обещать, — честно признался ей, — многое зависит от Таи, — и я не лукавил.

Мы не разговаривали с ней о предпочтительном месте проживания нашей семьи. То, что ближайший год это будет Греция — Тая знала и не возражала, хотя я видел на дне ее глаз старательно спрятанную тоску. Но обещание организовать перелет ее родителям в гости к нам развеял хандру и пигалица с воодушевленьем подбирала удобное время для визита родных.

Наверное, со школьной скамьи я так рьяно не ждал наступления пятницы, как в эту, самую длинную неделю. Подъехав после обеда к клинике, специально припарковал автомобиль настолько близко к центральному входу, насколько это позволяли ступени парадной лестницы и правила нахождения на территории медицинского учреждения.

Но не успел даже открыть дверь автомобиля, а Тая, ведомая под руку медсестрой, уже спускалась ко мне, довольно щурясь, подставляя лицо ласковым солнечным лучам.

— Ты чего в палате не дождалась? — обеспокоенно возмутился я, размашистым шагом преодолев разделявшее нас расстояние.

— Я устала там лежать, — шмыгнула носом, и слезы навернулись на глаза.

Моя ранимая пигалица…

— Прости, — обнял ее, зарывшись носом в копну шелковистых волос на макушке.

— Я, правда, себя хорошо чувствую, и врач разрешила мне покинуть палату, чтобы подождать тебя на улице. Здесь свежий воздух и солнышко, — она подняла голову и взглянула на меня, выворачивая своим извиняющимся взглядом мою очерствевшую душу наизнанку. Заставляя задыхаться от чувственных волн и казнить себя за резкие выпады.

— Поехали домой, — еле проговорил я осипшим голосом, касаясь губами ее лба, запутавшись пятерней в ее волосах на затылке.

С размаха погрузившийся в ее тепло. Целиком и без остатка отдался ей, как преданный рыцарь своей королеве.

Забрав у стоявшей рядом женщины, все Таины вещи и документы, я аккуратно проводил жену до машины. Открыл переднюю пассажирскую дверь и когда она удобно устроилась на сиденье, бережно застегнул ремень безопасности.

— А куда мы едем? — оглядываясь по сторонам, удивленно спросила пигалица, когда мы, выехав за ворота, свернули в проулок.

— Домой, — не отводя глаз от дороги, ответил я, тщательно пряча улыбку.

— Если я точно запомнила дорогу, то вилла в другой стороне, — с подозрением проговорила она и вновь перевела взгляд за окно. — А мы едем не в родительский дом, — выдержал небольшую паузу, боковым зрением наблюдая за тем, как на ее милом личике проявляется удивление, а следом за ним любопытство, — мы едем в наш дом…