Суженая - Аврора Майер

Он, всерьёз расстроившись, встал и ушёл, испортив напрочь мне настроение на весь оставшийся день. Было неприятно, что нагрубила, обидела, но я не хотела опять вовлекаться в омут его очарования, который всегда меня безнадёжно затягивал. Надо было самой выстраивать стену, чтобы защищаться. Что я и делала.

Всю вторую половину дня ждала окончания работы. И в очередной раз думала о том, какую же замечательную профессию выбрала. Учить детей! Это так благородно и интересно. Не то что пасти коров и запасать сено.

Алиса. Вдребезги

Весь день в ожидании ответа я маялась, и то и дело меня мучили неприятные предчувствия. Наконец-то после работы за мной прислали.

Стояла, словно на казни.

— Здравствуйте, Алиса. Я готов вам огласить условия.

Пауза, казалось, длилась целую вечность.

— Община одобрила вашу кандидатуру. Поздравляю вас! Не каждому так везёт. Есть одно условие для вступления. Взнос. Деньги, которые постоянно требуются общине, мы получаем с вновь прибывших. Ваша сумма составляет 10 000 000 рублей.

Как человек, имеющий тесный контакт с цифрами, я быстро осознала всю глубину этого предложения.

— Вы серьёзно? Насчёт суммы?

— Конечно.

— А что ж так мало-то? — не выдержала и съязвила я.

— Если бы мы принимали всех желающих, то в Сибири уже была новая Москва. Но нам это не нужно, поэтому пришлось ввести такие ограничения.

— Я вас поняла. Боюсь, мне нужно подумать. С собой у меня нет такой суммы.

— Конечно. Ваш гид вам оставит контактные данные. Можете подумать месяц и связаться, как будете готовы.

— Хорошо.

Я вышла из дома Мирослава и будто потерялась в пространстве. Хотелось рыдать, бежать отсюда и, возможно, опять сброситься с моста. Как, вообще, возможно такое тотальное невезение?

Пришла домой и тупо сидела на своей кровати. Мир вновь рухнул для меня и потерял все краски. Нет теперь ни в чём смысла. Пришла Ксения.

Я молча взяла её за руку и потащила.

— Мы куда?

— Сейчас увидишь.

Быстро бежала куда глаза глядят, подальше от людей, чтобы никто не видел моих слёз безнадёжности. Ксения молчала, думаю, её уже пугало моё состояние. Придя опять к реке, в наше тайное место, я сказала:

— Всё кончено. Нам никогда не быть вместе.

— Почему? — искренне удивившись, спросила девушка.

— Знаешь, не так просто сюда попасть, нужно всего лишь заплатить 10 лимонов.

— Обалдеть… — и она села на землю. — Да уж… Подвох оказался в самом неожиданном месте.

Вдруг она вспомнила про меня, встала и обняла.

— Ты сама как? Только давай без глупостей. Ладно? Ведь, наверное, можно что-то придумать. Может, у Марка попросить или кредит взять. Ну я не знаю, в конце концов, это всего лишь деньги.

— Да, но очень большие деньги! Никто столько не даст.

Я уткнулась в плечо Ксении и рыдала навзрыд.

— Ненавижу всю эту богадельню. Ненавижу.

Просидели до поздней ночи, особо ни о чём не говорили, и так было всё понятно. Пропустили ужин и поплелись домой в кромешной тьме. Настроение было ниже ватерлинии.

Утром мне ничего не хотелось делать. Я так и сказала куратору.

— Работать не буду. Ни сегодня, ни завтра, можете смело отправлять в изоляцию.

Они так и сделали. Было не так уж и ужасно, кормили, правда, отстойно, но зато не надо было корячиться и оттачивать навыки ручного труда.

Вечером меня пришёл навестить Радомир. Я подошла к решётке. Он протянул руку и взял мою, поцеловал её.

— Что творишь? — совершенно спокойно спросил он.

Грустно улыбнулась, смотря ему в глаза. Ничего не хотелось объяснять. Мне было плохо. И два дня меня не спасут. Вся остальная жизнь будет вечностью.

— Не хочу расставаться…

— Так зачем бунтуешь? Не вижу логики.

— Я не об этом. Два дня мне не помогут.

— Ясно.

Он притянул меня через прутья, обнял и поцеловал. И мы так и стояли, пока ему не крикнули, что свидание окончено.

Мне было больно, и даже уже не плакалось, потому точно знаю, слёзы ничего не решают.

Скорее всего, Радомир подумает, что я больная на голову, но может, так даже лучше, хоть он не будет переживать.

Честно просидела два дня в тюрьме, мужчина моей мечты ещё приходил три раза, и все наши свидания были похожи друг на друга. Он не понимал, в чём проблема. Я же не хотела вываливать на него всю боль моего состояния. Пусть думает что хочет, уже всё неважно.

В воскресенье, без пышных проводов, нам выдали нашу одежду. Слёзы начали подкатывать, когда увидела свой телефон, он как проводник в прежнюю жизнь. Но плакать нельзя. Я натянуто улыбалась Радомиру, он с тревогой смотрел на меня. Думаю, чувствовал что-то неладное. Боялся отпускать и даже у всех на глазах поцеловал в последний раз. Поцелуй отдавал горечью и безнадёжностью. Мне было приятно, что он так чётко определил моё состояние, мы будто отражение друг друга — идеальная пара. Но всё это уже не имеет значения.

Как только отъехали подальше от этого места, всё моё самообладание закончилось, и я провалилась в бездну безумия и беспамятства. Мне было глубоко наплевать, что обо мне подумают люди, на свете был только один человек, мнение которого мне по-настоящему важно. Я его никогда не увижу. И значит, всё к чертям!