По - другому - Анна Евдо

Лиза

Две недели. Я не видела и не слышала Ярослава две недели. До основания заполненные дни идеально пусты. Как и я сама. Как он сказал, желание дамы — закон. Мой работает бесперебойно. Я хотела отключить чувства. Исполнено. Пустые дни, хотя до предела насыщенные всем подряд, от тренировок, бассейна, йоги, танцев до спа, кино, прогулок, мастер-классов по керамике. Я не отказываюсь ни от одного предложения коллег посидеть в баре, доделать срочную работу, расписываю выходные по часам. Срываюсь куда-нибудь, лишь открыв глаза и умыв лицо, и доползаю из душа до постели вечером, чтобы забыться от усталости.

Родителям звоню по средам. В середине недели, чтобы не портить себе выходные и её самое начало. Они — моя семья. Узнаю об их делах, кратко и нейтрально рассказываю о своих.

Всё равно случаются моменты наедине с собой. Самые страшные в моей жизни. Когда меня мучает совесть, чувство вины и стыда, сожаления и злости на собственный идиотизм. Я выживу. Не превращусь в растение. Это моё наказание, которое я накладываю сама на себя. И принимаю его.

Чем бы я ни занималась, всё остаётся не полным. Я получила то, за чем тогда пришла к Ярославу. Я лишилась чувств и эмоций, оставив их ему. Только теперь они не нужны ни одному из нас. Я пью слишком много кофе. Моё давление выпучивает глаза в шоке. В горле вяжет, но тошноты не наступает. Отключено. Я дожидаюсь свободной первой вагонетки на американских горках. Самый крутой вираж. Дух захватывает, в глазах печёт. Волосы пытаются сорвать скальп и улететь с дурной головы к спокойным умиротворённым облакам. Страха нет. Отключено.

Конечно, Ангелина догадывается, что у меня снова напряжённый период, но тактично не лезет в душу. Майя констатирует факт отъезда Ярослава из офиса и моё отрешённое состояние.

— Если захочешь поговорить, я здесь, — забирает мою чашку с кофе и ставит на её место стакан воды с лимоном и ярко-зелёными листиками мяты.

— Спасибо, Май, — сиплю я. — Я всё испортила. Но пока не говорю этого вслух, кажется, что остаётся возможность что-то исправить.

— Возможность есть всегда, — Майя подбадривает меня печальной улыбкой. — Спроси у своего сердца, если мне не веришь.

Я боялась заболеть Яром, хотя уже была неизлечимо больна им. Болею — и на сердце хорошо. Потому что там живёт он.

Пятничное совещание. Захожу в конференц-зал вместе с Майей, вежливо кивнув придержавшему для нас дверь заму по экономике и финансам. Сильно вздрагиваю и нечаянно толкаю юриста, который торопится занять место в тени. Неподготовленно сбивается дыхание. Меня обожгло, словно я внезапно оказалась слишком близко к открытому огню. Секундное ощущение. Мне не нужно проверять — я знаю, что Ярослав сидит во главе стола. И больше на меня не смотрит. Но эта краткая вспышка возрождает надежду. Я снова чувствую. Она растёт и крепнет во мне, заполняя каждую пору, и разносится с кровью по всему телу.

Он что-то говорит. Я слушаю его интонацию. С каждым словом все наши разрозненные фрагменты склеиваются, занимают своё место и наполняются новым смыслом.

Ярослав не будет за мной бегать. Я не унижу нас беганием за ним. Он этого не примет. Но я должна нам обоим честность. Чтобы свободно дышать дальше.

Решение снова приходит на планёрке. Я похоже исполняю обязанности начальника отдела. Правда с большей заинтересованностью, так как моя кандидатура представлена на официальное поэтапное одобрение на повышение без приписки «и.о.» Я участвую в совещаниях, слушаю, записываю, предоставляю отчёты, поддерживаю обсуждения, стараясь максимально погружаться в рабочие вопросы.

Сегодня я машинально делаю пометки в блокноте. Не скрываясь, отмечаю осанку Ярослава, собранную позу, слушаю его всегда неторопливый голос.

— У вас вопрос, Елизавета? — он смотрит прямо на меня.

Уголки моих губ дёргаются вверх от эффекта дежавю. Я опускаю взгляд на его запонки — мой признанный фетиш — но не нахожу их. Лишь покрытые тонкими волосками запястья видны из рукавов пиджака. Ни манжет, ни часов. Боже, на нём надета белая футболка с простым круглым вырезом.

— Нет, — смотрю на него в упор. — Странно, что вы не соблюдаете принятый и столь тщательно поддерживаемый дресс-код.

За столом воцаряется осязаемое молчание. На растянутое во времени и пространстве мгновение мы переплетаем наши взгляды.

— Досадное недоразумение с утренним кофе, — спокойно поясняет Ярослав.

— Надеюсь, вы не обожглись, — неумолимо начинаю краснеть, вспоминая наш с ним кофе в постели.

— Пострадали лишь моя рубашка и часы. Температура была…обволакивающей, — он лишает меня дара речи, прямо подтверждая, что тоже всё помнит. — Благодарю за вашу внимательность. Она отличает вас и в работе, — он обводит взглядом притихших коллег. — Продолжим.

Я ухожу с первым потоком, вливаясь в очередь на выход из конференц-зала. Сегодня намеренно не оттягиваю момент ухода. Решение принято. Мне не нужно завлекать его дополнительно. Мне хочется быть завлечённой. Хотя этот шанс, с большей вероятностью, безвозвратно упущен. Но я вновь разыграю карту притяжения. Только при любом исходе мне нужно не пережить, а прожить и прочувствовать то, что произойдёт.