Счастье для дурочки - Алла Дроздова

— Понятно, — вдруг застеснялась Алина своего неуместного вопроса.

Через 15 минут на пороге квартиры появилась высокая, дородная и очень шумная черноволосая итальянка.

— Синьор Серджио! — завопила она так, что Алина вздрогнула, а Вирра, заметив её испуг, рассмеялась.

— Привыкай! Она просто обожает своего «синьоро Серджио». — Готова его на руках носить. — А потом, прищурившись, сказала. — Ох, и тяжело тебе будет с ней. Она как цепной пес будет следить за тем, чтобы никто не обидел любимого хозяина.

Алина искренне заулыбалась и, помедлив секунд 10, ответила.

— Я постараюсь оправдать её доверие. — А помолчав, погладила по руке девушку и добавила — и самое главное — твоё! Я хотела тебе сразу сказать про это, но нам помешали… Обещаю, что сделаю для Сережи все, что будет в моих силах, чтобы он был счастлив. Пока ещё боюсь сказать, что люблю его, но с полной уверенностью могу подтвердить, что дороже Сергея для меня мужчины нет. И я не хочу никого другого видеть рядом с собой…

Девушка, соскочив с дивана, упала перед Алиной на колени и принялась обнимать мачеху.

— Спасибо большое! — зашептала она, переполненная благодарностью за сказанные ею слова. — Он так тебя любит! Я с самого детства слышала о тебе; видела, как он мучился, когда узнавал, что твой муж не очень хорошо с тобой поступает; видела, как он спорил о тебе с Кириллом и как бросался на помощь твоей семье…

Девушка осеклась, испугавшись, что сказала что-то лишнее.

Алина, погладив её по волнистым белокурым волосам, сказала.

— Всё хорошо, девочка моя. Не волнуйся, мне Сережа все рассказал… Только странно, но твой дядя Кирилл вообще исключил меня из круга людей, с которыми он мог бы общаться.

Девушка отодвинулась от Алины и глазами, полными неподдельного удивления, взглянула на неё.

— Да? Не может быть! В любом случае это очень странно. Кирилл очень хороший человек, хотя и замкнутый. Он не любит говорить о себе, о своих мыслях и чувствах. Я часто не понимаю его поступков. Уже и не знаю, откуда мне стало известно, но в прошлом у него была какая-то несчастная любовь. Он по глупости потерял свою девушку и, кажется, потом она умерла. Наверное, ему просто тяжело смотреть, как папа всё-таки смог осуществить свою мечту и теперь счастлив с тобой, а у Кирилла этого никогда не будет. Мне до сих пор непонятно, почему он ни на ком так и не женился?! Например, на мне. Ну чем я ему не хороша?

— Твой папа считает, что с твоей стороны — это не любовь. Это просто остатки детской привязанности.

Вирра тряхнула белокурыми кудрями, а потом настырно и зло ответила.

— Как он может за меня решать. Но Кирилл даже не пробовал со мной спать. Я бы доказала ему, что я сделаю его очень счастливым.

Алина ахнула.

— Вирра! Но так нельзя! Ты же для Кирилла почти как дочь, ну, в крайнем случае — племянница.

Девушка, вновь зло блеснув кошачьими глазами, произнесла.

— В этом нет ничего страшного! Я ему ни дочь, ни племянница.

Алина опять обняла девушку и погладила по голове.

— Девочка моя, всё же так нельзя! Нельзя заставить полюбить себя кого-то.

Вирра, горячась, ещё что-то пыталась возражать, а Алина приводила для нее всё новые и новые доводы. В конце концов, девушка сказала.

— Алина! Я благодарна тебе, что ты так хорошо ко мне отнеслась. Мне всегда так не хватало мамы, чтобы поговорить по душам… Папа старался, чтобы я не чувствовала этой утраты, но он же не женщина… Ему сложно меня понять по-настоящему. Пусть ты мне не мама, но можно я буду считать тебя своей настоящей подругой. Ты, наверное, очень удивишься, но у меня их совсем нет.

— Ну конечно, можно, — сказала Алина и от всей души поцеловала девушку в затылок.

— Девчонки! — заглянул к ним в комнату Сергей. — Я пойду немного поработаю. Через 20 минут обед. Шарлот позовет.

— Хорошо, папочка! — произнесли они обе, а затем, переглянувшись, засмеялись.

— О-о-о! — только и сказал Сергей, а потом исчез за дверью.

Алина и Вирра принялись разбирать вещи, время от времени споря о необходимости то оставить, то переслать какую-то вещь в конечный пункт назначения.

Когда одежда и обувь были наконец разложены, в комнату заглянула Шарлот.

— Синьора! Синьорина! — и что-то быстро-быстро принялась говорить по-итальянски.

Вирра, выслушав её, кивнула головой и сказала «Си, Шарлот» и, показав на кучи вещей, в свою очередь что-то принялась объяснять экономке. Спустя какое-то время та понятливо закивала.

— Обед готов. Иди папу зови.

Когда они, пообедав вкуснейшей пастой с морепродуктами, вернулись в комнату, стопка одежды и обуви, предназначенные к ношению, уже нашли своё место в гардеробной комнате. Сама же Шарлот ловко доупаковывала в картонные коробки отложенное к отправке, что в Нью-Йорк, а что и домой.

— Ну и отлично, — произнес Сергей, — распоряжусь, чтобы корпоративной почтой все было отправлено своевременно.