Сводные - Виктория Лукьянова

– Отлучусь ненадолго, – сообщаю Артуру, осторожно накрыв его ладонь. – Не скучай. И не позволяй тете Эле задавать тебе неприличных вопросов. Она еще та шутница.

– Крошка, я уже заметил, – шепотом отвечает Артур, усмехаясь.

Он перезнакомился с большей частью нашей родни и друзей отца, что теперь может легко найти собеседника по душе. Вот только упомянутая тетя Эля, то есть Элеонора Генриховна, родня со стороны моей матери, будучи пять раз замужем и столько же раз разведена, не смущалась в присутствии мужчин, а уж ее язык никогда не доводил до добра. Поэтому она просто рассуждает на интимные темы, потягивая коньяк как утренний кофе.

Удостоверившись в том, что Артура никто не съест, и он сможет постоять за себя среди толпы родственников, которые явно заинтересованы в парне из столицы с солидным состоянием, я скольжу взглядом по лицам, стараясь не смотреть лишь на одного.

Яр по обыкновению держится от меня как можно дальше. Что же, его тактика мне только на руку. Так я могу дышать. Просто дышать и считать минуты до того момента, когда мы сможем уехать обратно в гостиницу. Утром, дав обещание отцу, позавтракаем в городском кафе, а после уже отправимся в аэропорт. Лишь бы подальше от того, кто слишком счастлив и слишком чужой для меня.

Я выбираюсь из гостиной, где полным ходом идет празднование, и торопливо прохожу по дому, стараясь не привлекать к себе внимание. Добравшись до своей бывшей комнаты, которая чудом все еще остается моей, я долго не решаюсь открыть дверь. Словно увижу там призраков прошлого, готовых сожрать меня с потрохами.

«Ну же, Арина Николаевна, не поджимай хвост, как собачонка. Ты сможешь!» – толкнув в голове воодушевляющую речь, я нажимаю ручку, и дверь бесшумно открывается.

В лицо бьет запах свежести. Кажется, меня точно ждали сегодня и подготовили комнату. Уверена, это сделала Валентина, которой не оказалось на празднике. Сегодня у нее выходной, и ее заменяет нанятый персонал.

Неуверенно шагнув, я осторожно прикрываю дверь и иду вперед, стараясь не смотреть по сторонам. Отчего-то именно сейчас на меня накатывают воспоминая. Наверное, призраки все же существуют, и они окружают меня, подгоняя. Я ускоряюсь, мчусь во всю прыть как делала раньше и закрываюсь в туалете, где долго рассматриваю собственное отражение в зеркале. Глаза сами скользят по лицу, отмечая неестественную бледность. И это после почти месячного отпуска, проведенного с Луизой и компанией на море. Тогда я загорела до румяной корочки, а сейчас похожа на покойницу со стеклянными глазами.

Ополоснув лицо, я выбираюсь обратно в комнату и смотрю на постель. Как же я ненавидела эту часть интерьера после того, что случилось. Заставила отца купить мне новую кровать, сославшись на то, что на этой невозможно спать.

И вновь ложь.

Я три года пыталась убежать от себя. С того самого момента…

Тряхнув головой, я выхожу обратно в коридор и иду мимо окон, рассматривая вечерний пейзаж. Мой взгляд цепляется как репейник за одну деталь, от которой внутри все холодеет и переворачивается. Сглотнув, я сдерживаюсь от проклятий, и вместо того, чтобы вернуться в гостиную и присоединиться к празднованию, вылетаю на крыльцо и мчусь на задний двор. Именно туда, где когда-то был бассейн.

– Твою же мать, – рычу сквозь зубы, рассматривая желтеющую лужайку и молодые деревья.

Она все-таки добилась своего!

Топнув ногой, я закрываю глаза. Отец намекал, говорил о желании Марины избавиться от бассейна за ненадобностью. Конечно же, ради безопасности. Ведь теперь в доме маленький ребенок. Значит, победила. И они молчали?! Я хочу вернуться в дом, топнуть ногой там и заявить, что она не имеет права отбирать у меня то, что принадлежало мне. Ведь бассейн строила моя мама. Строила специально для меня. Принимала участие во всем: начиная от проекта, поиска бригады исполнителей, материала…

Мы лишь раз плавали вместе. Мне было четыре года, и я ни черта не помню тот день. Только старые снимки, сделанные отцом. Он всегда говорил, что мама обожала плавать. И хотела привить и мне любовь к воде…

Это уже позже отец довел до ума бассейн, обновлял его из года в год, ремонтировал… Он делал все, чтобы сохранить частичку моей матери как память. И Марина знала об этом!

– Я пытался ее отговорить, – в мои воспоминания неожиданно врывается чужой голос.

Резко оборачиваюсь и смотрю на то, как не спеша приближается Яр. В его губах зажата сигарета. Он делает вдох, кончик сигареты загорается искрой, и выдох – облачко дыма вырывается из легких.

– Говорил, что тебе не понравится.

Сморгнув слезы, я по инерции киваю, соглашаясь с его словами.

– Они не спросили меня, – шепотом произношу, потому что голос предательски дрожит. – Не спросили.

– Знаю. – Яр останавливается, поравнявшись со мной. Делает новую затяжку. Привычным движением руки вынимает сигарету изо рта и опускает ладонь вниз. Я будто загипнотизированная наблюдаю за ним, боясь дышать. Он так близко. Снова.