Король рейтингов - Надежда Мамаева

Угу. Сейчас. Два раза отстала, а потом подумала и еще раз отстала. Судя по тому, сколько крови, повреждена вена.

– Куда звонить-то? В скорую аль в полицию? – азартно спросила одна из бабок.

– Давай еще труповозку и пожарную, – поддакнула вторая, – чтобы уж наверняка.

– Тогда еще в службу газа надо: они быстрее всех на вызова приезжают, – авторитетно заявила первая.

Но-но! Если приедут сразу четыре бригады плюс аварийная (а бабки своей активностью вполне способны собрать полный «комплект»), то бравые ребята в униформах всех мастей нас точно разберут на запчасти.

– Достаточно полиции, – крикнула я, но было уже поздно.

Пенсионерки пошли ва-банк, набрав сразу сто двенадцать, и уже вещали о горе трупов, вооруженном нападении и… о гадах-депутатах, которые никак не повесят лампочку в подъезде. Логично. Была бы лампочка, не было бы горы трупов у лестницы.

Краем уха слушая гневную тираду, я отошла от первого шока и вспомнила, что я – врач. А потому должна оказать-таки первую помощь. Несмотря на то, что пациенты пять минут назад меня едва не прирезали. Эх, не была бы врачом… Так бы с чистой совестью и пнула их по ребрам. Хотя…

Проверила пульс, убедилась, что оба живы, и… пнула. Отчего один из них застонал, приходя в сознание.

Дэн, ангелом мщения стоявший за моим плечом, наклонился и безошибочно ткнул ему в локтевой сгиб – туда, где проходит срединный нерв. Бандит нервно дернулся и замычал от боли. Изо рта у него пошла кровавая пена: оказалось, что брюнет умудрился здоровяку выбить передний зуб. Отлично. Теперь оба нападавших стали еще больше похожи друг на друга. Банда щербатых.

– А теперь отвечай: кто приказал убить рыжую? – голос Дэна был холоден и беспристрастен, как у хирурга, который держит жизнь на кончике скальпеля.

– Да пошел ты… – пробулькал здоровяк.

– Неправильный ответ, – оценил Дэн и надавил еще сильнее.

– Я… буду, если ментам чего просто так скажу. А ты вместе с ними иди на…

– А ведь ты можешь до ментов и не дожить… – как-то задумчиво протянул Дэн. – Болевой шок, слабое сердце. А если и доживешь, я лично позабочусь, чтобы ты сдох в камере.

– Баба, – выплюнул с кровью бандит.

– Какая баба? Точнее.

– Хрен знает. Брюнетка. Высокая, при фигуре, деньгах… Сказала напугать рыжую до усрачки, чтобы она какого-то понтореза бросила. Фотку нам ее дала. Сказала адрес, по которому щас рыжая того хмыря трахает. Ну мы подкараулили, как она, вся такая яркая, из квартиры богатенького гандона выходит. И в подворотне напугать решили. Только эта идиотка под машины кинулась.

– Ограбление – тоже твоих рук дело? – догадался Дэн.

– Да че там грабить, нищета… – презрительно фыркнул бандит. – Так, посвинячили немножко.

В этот миг по ушам ударил вой сирены: прибыл наряд полиции. Ребята в форме сначала положили всех на пол. Потом стали разбираться – кого именно. Благо наручники застегнули на тех, на ком следовало, но на улицу вывели опять-таки всех. Щербатых бандитов невежливо затолкали в машину, а нас с Дэном вежливо попросили проехать в участок. В приказном тоне попросили. Я пыталась объяснить, что Дэн так-то ранен и его нужно перевязать, но меня не стали слушать. А вот брюнета, который тихонько отвел в сторону капитана полиции и что-то вкрадчиво ему сказал, послушали. Козырнули и сказали, что ждут завтра в участке для дачи показаний. Когда полицейские уехали, мы остались во дворе почти одни. Избавиться от двух пенсионерок-шпионок, мастерски притворяющихся двумя трупами на скамейке, было нереально. Нет, действительно, проще ипотеку на Техасскую Рыжню Бензопилой оформить, чем отделаться от любопытных бабулек, жаждущих подсмотреть продолжение сериала «Тайная жизнь Даны Убий».

– Значит, у тебя есть какой-то любовник, о котором я не знаю? И из-за него тебя чуть не убили? – раздираемый демонами ревности, спросил Дэн.

– Давай поднимемся ко мне, и я тебе все объясню, – тихо сказала я, покосившись на замерших на лавке бабулек, уши которых стали в два раза больше и развернулись в нашу сторону.

– Я не хочу никуда идти, – злобно уперся брюнет. – Скажи здесь и сейчас.

– Нет у меня никаких любовников. Был один. Случайный. Ты! Все, – вскипела я в ответ, сорвавшись на крик. – Других не было! И секретов никаких не было! И книжек с именами пассий я не заводила! И…

Докричать гневную тираду мне не дали: сграбастали в объятья, которых я совершенно не ожидала. Потому от души двинула локтем. И тут же услышала сдавленное: «Ой-ё!» Нет, конечно, Дэн прошипел сквозь зубы не совсем то, но я, как девушка приличная, услышала именно: «Ой-ё!»

Я тут же престала дрыгаться и даже обхватила обеими руками этого… раненого бойца, который, кстати, тут же согласился и ко мне подняться, и порез обработать.

На кухне меня посетило дежавю. Особенно когда накладывала повязку. Я порывалась осмотреть еще и ребра, но Дэн заявил, что с ними все в полном порядке.

– А у подъезда, значит, ты душераздирающе стонал специально? – прищурилась я.

– Я не смог с тобой договориться и попытался разжалобить… – признался он без капли раскаяния в голосе.

– Врезать бы тебе… – в сердцах буркнула я, мысленно уже выпроваживая его и из своей квартиры, и из жизни.

Я не простила и не забыла той записной книжки.

– Нельзя бить больного. У меня, между прочим, еще на ноге швы, – скромно напомнил Дэн.

В уме прикинув, что кетгут дня три как должен был рассосаться, я скептически глянула на брюнета.

– Вообще-то, со швом у тебя уже все в порядке. Хотя бы потому, что шва как такового уже нет. Поэтому спасибо, что спас, но думаю, тебе пора…

– Дана, я не уйду, пока ты подробно не объяснишь мне, из-за кого тебя чуть не покалечили, а может, и едва не убили. – Он буквально пригвоздил меня взглядом к табурету.

В воздухе повисла тишина, давящая не хуже могильной плиты, на которой высечены взаимное недоверие, ревность, злость, любовь и две даты: встречи и расставания.

– Хорошо. Я расскажу, но сначала позвоню Еве и Додику.

– Еве? При чем здесь твоя подруга? И кто такой Додик?

– Ева – та, с кем меня спутали. А Додик – ее «хмырь» и «понторез».

Подруга с женихом приехали быстро. Да что там – примчались.

К этому времени я уже успела рассказать о своих догадках Дэну. А тот в свою очередь – трижды раскаяться и поклясться, что он и не думал устраивать мне никаких проверок. Мне хотелось ему верить. Хотелось, но не моглось.

Когда все собрались на нашей маленькой кухне, и Шмулик, учуявший запах коньяка с колбаской, тоже, я пошла на второй круг. Ева скромно подтвердила, что да, ей угрожала бывшая Додика, но она не придала этому значения. И хотя чем ближе была дата свадьбы, тем изощреннее становились угрозы, она все равно на них не реагировала. Жених от того, что только что узнал, был в шоке.