Плохой для хорошей - Маша Брежнева

А ведь я серьезно. Более чем…

Глава 42

Лекс

Не знаю, почему Марат уходит сразу после поцелуя, но вариант «не понравилось» я отметаю, наблюдая за его блаженной мордашкой. Может, он боится моей реакции, может, переживает за то, что я должна подумать и принять для себя какое-то решение.

А подумать мне правда надо. Я ведь так легко, так спокойно разрешила себя поцеловать. И никакого ступора не было – все само собой случилось. Меня не захватили неприятные воспоминания, противно не стало. Наоборот… Было тепло, мягко и приятно. Да! Это было приятно! Зачем врать, если так. Ясное дело, у меня это не первый поцелуй в жизни, но нежность и прелесть момента это не отменяет.

Конечно, мы лишь несколько секунд целовались, как будто пробовали. Но все равно по-настоящему! В теле в этот момент ощущалась странная легкость.

Хотя почему странная? С Маратом вообще всегда легко. Его открытость, позитив и юмор очень располагают к себе, хоть я и поняла это не сразу. Но хватит ли всего перечисленного для отношений?

Я понимаю, он ещё и не предлагал ничего, но Марат же знает, что я к числу легкодоступных девочек не отношусь, и целовать меня просто так он бы не стал.

А ещё браслет – я же разбираюсь в брендах, могу представить себе, сколько это стоит. Зачем же он выбрал такой дорогой подарок? Я запомнила, как он цитировал слова отчима: «откажешься поступать в военку – останешься без карманных денег». Если так и есть, то как же он смог это купить?

И выходит, я для него действительно важный человек, раз он сразу после прилёта обратно примчался ко мне? Или я надумываю лишнего сейчас?

От вчерашних переживаний ещё не успела отойти, а тут уже новые. Мне правда было очень тяжело вчера, когда Кай фактически вывел меня на прямой отказ. Проблема в том, что говорить «нет» человеку, который сделал тебе столько хорошего, слишком сложно. Он прав – молчание хуже отказа. Я правда виновата.

На мне вина за то, что в Новый год дала ему надежду. Впустила в свой дом, позволила нам оказаться в одной кровати, позволила себе трогать его и смотреть прямо в глаза. Не знаю, зачем я делала это, и мне искренне жаль, что я разбередила рану внутри него. Невзаимность – это больно.

Я сделала ему больно.

Я не обещала любви, но получилось все равно так тяжело…

Возможно, по этой причине я сейчас не могу до конца расслабиться и выяснить у Марата, что он вложил в этот наш поцелуй. Я точно знаю, что мы обязательно поговорим и решим что-то, только не сегодня. Сейчас я хочу домой. В свой настоящий дом.

Мы с Рокси прогуливаемся в сторону торгового центра, где расположен папин ресторан, и на подходе к парковке я набираю отца.

- Да, дочь, привет.

- Привет, пап! А ты не в ресторане?

- Тут, малыш.

- Уже поздно, папуль, хватит работать. Время отдыхать. Поехали домой, а? Я хочу к нам.

Вот легко и просто. Чувствую, где и с кем мне нужно быть сейчас. Плевать на Анжелику, в конце концов, она теперь не на правах любовницы, все-таки у них с отцом серьезные отношения. Меня, конечно, перекашивает до сих пор от этой мысли, но бороться с Анжеликой я не буду. Отец ее выбрал – все остальное его дело, даже если я не согласна.

- Птичка, что я слышу? Неужели ты готова домой приехать? Я так рад, Лекс. Может, поднимешься пока сюда?

- Я с Рокси.

- Понял. Тогда ускоряюсь, попрошу сложить нам ужин с собой. Жди на парковке, я к вам выкачу.

Кстати, есть своя особенность в том, ты – дочь ресторатора. С тех пор, как папа открыл свое заведение, мы почти не ели домашнюю еду. Шеф-повар всегда собирал вкуснейшие ужины и обеды, с завтраком мать, к счастью, справлялась сама. Повзрослев, я уже и сама могла готовить по утрам. Папа, кстати, тоже прекрасно готовит. Правда, только рыбу или мясо. Но ведь это самое мужское, да? Шашлык у него такой, что пальчики оближешь. А стейки… Ммм…

От этих мыслей прям-таки слюнки текут. Звоню бабушке, чтобы предупредить ее о том, что поеду сегодня к отцу. Она реагирует спокойно, но я знаю: радуется. Не по той причине, что я ее напрягаю дома и она мечтает от меня отделаться, а потому, что бабушка считает: даже взрослый ребёнок не должен терять связь с родителями. И если с мамой связь уже почти потеряна – эту женщину моя жизнь мало интересует – отец по-прежнему делает для меня все, что в его силах.

Буквально через пять минут его огромный чёрный танк выезжает с внутренней парковки на уличную, и мы с Рокси «загружаемся». Эта девочка привыкла к путешествиям на автомобиле, особенно на папином, и дорогу переносит легко. До дома мы доезжаем в непринужденной беседе под праздничные мелодии на радио, а когда входим в квартиру, недовольства на лице Анжелики я не вижу. Слава богу, а то куда бы ей ещё и возмущаться – это мой дом, так-то.

Папа предусмотрительно хранит до сих корм для Рокси. Знал, видимо, что однажды пригодится. Покормив собаку, отправляют ее в свою комнату на второй этаж, и мы сами приступаем к ужину. Поразительно адекватная обстановка за столом. Анжелика по большей части молчит, но если и вставляет свои пять копеек, все к месту. И все же больше в разговор включены мы с папой. После того, как допиваем чай, Анжелика загружает все в посудомойку и отправляется в комнату заниматься своими делами, за что я мысленно накидываю ей пару баллов в плюс, а мы с папой включаем телевизор и заваливаем на диван в гостиной. Находим в поиске кино «Один дома», который мы оба любим, и готовимся наблюдать за борьбой Кевина с бандитами.

- Птичка, как дела с Каем у тебя? Ты давно не говорила о нем, – неожиданно спрашивает папа.

Так, не думаю, что ему стоит знать о новогодней ночи, а то перепугается. Надо как-то иначе преподнести информацию.

- Мы уже виделись в новом году, пап, но больше видеться не будем.

- Почему?

- Так будет по-честному. Я не влюблена в него, зачем тянуть и дальше давать надежды?

- А я