Попаданка для герцога? - Алёна Цветкова

И неожиданно жестко, властно поцеловал меня, по-хозяйски раздвинув губы кончиком языка. Я застонала, теряя последние капли связи с внешним миром, обвила руками шею герцога и ответила на поцелуй со всей страстью…

Целовались мы долго, никак не могли оторваться от губ друг друга, чувствуя себя путниками, которые многие дни плутали по выжженной пустыне и наконец-то набрели на оазис… мы пили друг друга и не в силах были напиться.

Потом мы просто стояли, прижимаясь друг к другу и делясь молчанием. И только наши сердца бешено перестукивались, сбиваясь с ритма и привыкая к тембру голоса друг друга… Еще никогда в жизни мне не было так хорошо, как в эту самую минуту…

– Нет, – прошептала я и отстранилась, разрывая «мы». Слезы навернулись на глаза от того, что прямо сейчас я потеряю его. Но потерять себя мне вдруг стало гораздо страшнее. – Я не могу, ваша светлость…

Или я слишком слабо отталкивалась, либо он слишком сильно прижимал меня к себе, но отойти у меня не получилось.

– Экберт, – поправил он меня, – глупости, Лили. Ты не можешь остаться. У тебя нет денег, у тебя нет прислуги… как и на что ты будешь жить?

– Я справлюсь, – хриплым от слез шепотом ответила я, – я умею готовить и убирать не хуже прислуги. А деньги… я заработаю. Мы с Фиппом запустим производство. Будем продавать консервы… я найду сбыт.

– С Фиппом?! – услышал «главное» герцог, мгновенно отстранился, надел привычную маску и произнес холодно и резко, – вы едете со мной. И это не обсуждается!

– Нет, – замотала я головой, но он меня не услышал… или не захотел услышать.

Он зашагал из столовой в полной уверенности, что я послушно последую за ним. И мне хотелось. Мне очень хотелось. Но я только плюхнулась на стул и разрыдалась. Почему у меня все через пень-колоду?! Я ведь не люблю его. И даже не влюблена. Но почему же мне тогда так хорошо с ним и так больно отказываться от него?

– Леди Лили, – хмурый Фипп вошел в столовую одетый и со своим саквояжем, – я хотел попрощаться и пожелать вам удачи и, – он запнулся, – счастливой семейной жизни.

Глухо произнес он и развернулся, чтобы уйти.

– Сэр Фипп, – всхлипнула я, – я никуда не еду. Я остаюсь и буду делать консервы… я не знаю, что у меня получится, вам известно мое ужасное финансовое положение, но я попытаюсь. И буду благодарна, если вы останетесь на тех же условиях, о которых мы с вами договаривались. А десять золотых на ваше жалование я найду… продам что-нибудь… в крайнем случае.

– Зачем вам это? – вздохнул Фипп, – его светлость прав. Он самая лучшая партия для любой девушки. И глупо было бы упускать такую возможность. Вам повезло, леди Лили, что его выбор пал на вас…

– И вы туда же, сэр Фипп, – я вытерла слезы и встала, – возможно, вы правы, и я совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Но я хочу сама нести ответственность за свою жизнь. За свои ошибки и за свои успехи тоже. Я отказала его светлости, и остаюсь в поместье. Я так решила.

– Леди Лили, – в столовую вошел герцог, держа в руках мой саквояж, – идемте, карета уже подъехала.

Фипп уже ушел, и я осталась в столовой одна, бездумно глядя на стоявшую на столе грязную посуду, Прислуги нет, и некому даже убрать со стола.

– Экберт, – вздохнула я, подходя к нему, обнимая и прижимаясь к его груди щекой, так чтобы слышать сердце… ведь только оно не врет, – я не поеду. Прости. Я понимаю, что твое предложение честь для меня, что выйти за тебя замуж мечта любой женщины… и ты прав, нас тянет друг другу на физическом уровне. Вот только, – я отстранилась, – я не люблю тебя. А ты не любишь меня.

– Что за ерунда, Лили, – нахмурился герцог, – я женюсь на тебе. Разве этого не достаточно для подтверждения моих чувств?

– Ты посадил меня в тюрьму! – напомнила я, – ты унижал меня и насмехался при каждой встрече.

– Ты вела себя глупо и хамила мне. Ты сама заявила, что всего лишь пришла по делу. А с такими я никогда не церемонюсь, и при малейшем подозрении отправляю в каталажку. Я, видишь ли, глава службы безопасности Эсты, а не добрый дядюшка.

– Вот об этом я и говорю, – вздохнула я, – ты не готов прощать мне ошибки, не готов позволять мне быть самой собой, ты не готов даже разрешить мне заниматься тем, что я хочу. А я не готова так жить… прости, но у нас ничего не получится.

Через полчаса я осталась одна… Фипп уехал в Крамсберг на почтовом дилижансе. Его светлость, злой и раздраженный, укатил на своей карете в Мерденбург, пообещав, что сделает все возможное, чтобы я приползла к нему на карачках, вымаливая прощение.

Я заперла за ними дверь и вздохнула…

В столовой до сих пор стоит грязная посуда с обеда, вспомнила я, самое время ее помыть, прибраться в доме и подумать, что делать дальше.