Друг моего брата - Элина Витина

– Ого, – присвистнул Булавин, – вот так… с места в карьер? Я думал на первом сеансе вы только к первым детским травмам подберетесь.

– С детскими травмами и так все ясно, – пожала я плечами, – а вот это… Я не знаю что между нами происходит. Точнее знаю, но не понимаю. Иногда мне кажется, что он все так же меня ненавидит, а потом он делает какую-то мелочь, проявляет заботу… да просто перестает быть мудаком хоть на пару минут и сердце сразу же пропускает удар. И в такие моменты я себя презираю еще больше чем его. Ненавижу за то как реагирую на него, ведь я его до сих пор не простила, я все также его ненавижу… Тогда какого хрена, Алекс?

– Он ведь так и не знает, что тогда произошло?

Я помотала головой, и вдруг вспомнив вчерашний разговор, горько усмехнулась.

– У него ни капли сомнения, что он тогда поступил правильно, но не поверишь, он готов признать, что я изменилась…

Булавин поперхнулся кексом и откашлявшись, заметил:

– По идее, в этот момент ты могла бы рассказать ему правду и наслаждаться его реакцией. Уверен, это бы стерло наглую ухмылку с его физиономии.

– Думаешь, он тоже изменился?

– Хочется в это верить, – пожал плечами друг. – Ему тогда было больно… и за себя, и за твою маму, которая ему была как родная, и за тебя. Ничего удивительного, что он так ухватился за шанс выместить всю свою обиду на тебе. Не думай что я его защищаю, нет. Урицкий мудак и будь моя воля, я бы его и близко к тебе не подпустил…

– Твои слова поразительно похожи на то, что мне вчера сказала психолог, – заметила я, теребя прядь своих волос. – Она считает, что я не спешу рассказывать Урицкому правду потому что на подсознательном уровне понимаю, что нынешний Глеб не сможет простить Глебу-тогдашнему свое поведение и решит, что недостоин меня. И самое ужасное, что я и сама понимаю, что еще как не достоин, но тем не менее, хочу растянуть то что между нами сейчас происходит на подольше… Это ужасно, да? То что я согласна перебиваться случайной близостью, боясь, что если поставлю на что-то большее, то потеряю и это?

– Нет, это не ужасно, – поспешно заверяет меня Алекс, – но даже если бы ты сделала что-то ужасное, я бы все равно был на твоей стороне. Я всегда буду на твоей стороне.

Булавин схватился за спинку моего стула и под аккомпанемент противного скрежета металлических ножек по кафелю притянул меня к себе. Я прислонилась к нему, моя голова оказалась на его груди и какое-то время мы просто сидели так, он меня обнимал, а я слушала ровный стук его сердца.

– Ты там спишь, что ли? – бесцеремонно поинтересовался друг.

– Прислушиваюсь к единственной стабильной вещи в своей жизни.

– Это ты сейчас стук моего сердца имеешь ввиду или урчание в животе из-за того, что кто-то сожрал весь мой обед?

Я подняла голову от его груди и с силой треснула ему по плечу.

– Ладно-ладно, прости, ложись обратно, – друг попытался снова притянуть меня к себе.

– Поздно, Булавин. Ты разрушил этот прекрасный момент. В любом случае, скоро конец пары, а я хочу поймать Алену, чтобы расспросить ее о Марате. Изначально я, конечно, планировала обратиться к Алисе, но что-то мне подсказывает, что после сегодняшних событий она меня пошлет.

– Она бы тебя и раньше послала, – сказал Алекс с уверенностью, – особенно если бы узнала, что ты его в чем-то подозреваешь. У них странные отношения, да… иногда кажется, что они готовы убить друг друга, причем наиболее мучительным способом, но на деле они глотку порвут друг за друга.

– Да поняла я, поняла… Надеюсь, Алена будет более сговорчивой.

К сожалению, моим надеждам на сговорчивость Алены не суждено было сбыться. Хотя, может если бы она была одна, то мне бы удалось ее разговорить, но из аудитории они вышли вместе с Алисой и на парковку тоже направились вдвоем.

Я уже почти смирилась с мыслью, что придется идти на “фабрику” вслепую, когда вспомнила о Диане. Они с Маратом однокурсники, а значит она должна знать хоть мало-мальские подробности о его жизни. Тем более, я обещала пригласить ее на “разбор гардероба”, почему бы не совместить приятное с полезным?

Глава 40

Диана заявилась ко мне через несколько часов с большой коробкой наперевес. Внутри были изумительные пирожные из моей любимой кондитерской.

– Это чтобы задобрить тебя и выманить побольше нарядов, – заговорщицки подмигнула она.

– Как быстро ты нашла ключ к моему сердцу, – я приняла коробку и поинтересовалась: – Чай или кофе?

Диана выбрала кофе и я отправила ее мыть руки, а сама направилась к кофемашине.

– Прикольная квартира, – заметила она. – И главное, близко к универу. А я каждое утро как минимум полчаса трачу на дорогу.

– Да, – согласилась я рассеянно, потому что вдруг подумала что понятия не имею сколько стоит арендная плата и когда ее надо вносить. Вполне возможно, что вскоре меня ждет переезд.

Диана, к счастью, смены моего настроения не заметила и продолжала с упоением рассказывать о предстоящем концерте.

– Подожди, – перебила я ее, осознав, что выступление состоится завтра. – То есть, ты на “фабрику” не пойдешь?

– Пойду. Туда все равно раньше 10 нет смысла соваться, я думаю, к 11 уже освобожусь, как раз веселье только начнется. А что? – Ее лицо виновато поникло, – Блин, если хочешь приглашение, то прости… это реально не в моих силах. Скалаев из универа редко кого зовет и только при условии, что ты на пятом… Честно, если бы я могла, я бы тебя провела…

– Приглашение у меня уже есть, – призналась я, вспомнив, что не видела Диану сегодня в универе, а значит о нашем “перфомансе” она не в курсе.

– Да ладно, – удивилась она. – Ты прикалываешься?

Я поведала ей о сегодняшних приключениях и она пожаловалась:

– Вот надо было мне именно сегодня прогулять! Такое шоу пропустила. Я представляю как все охренели когда Марат появился в кафетерии, там увечий себе вилками/ножами никто не нанес?

– Вроде нет, – пожала я плечами. – А что в этом такого?

– Ты что, не в курсе? Он же никогда не ест в универе. Да и вообще, на людях.

– В смысле не ест? – удивилась я. – Не нравится столовская еда?

– Я вообще не уверена, что