Давай оставим малыша? - Чарли Маар

Я поворачиваюсь к бывшему мужу и нахожу в себе силы посмотреть в его глаза. В них нет ни капли сомнений. Нет лжи. Нет фальши. Только мольба, только просьба, только действительно искреннее настоящее желание оставить этого ребенка…

– Саша… – выдыхаю еле-еле.

Горло будто сковало колючей проволокой. Так трудно говорить правду. Всю жуткую, страшную правду…

– Андрей напился и разбился на машине. Он сейчас в больнице. Несколько раз приходил в сознание, но еще пока слишком плохо себя чувствуют. В общем, врач думает, что он пытался покончить жизнь самоубийством. Я еще… Я еще не разговаривала с ним… – на последней фразе мой голос обрывается.

– Мне очень жаль.

Саша смотрит на меня, и я вижу его в глазах искреннее сожаление. Он не лжет. Он не придумывает и не говорит это, чтобы меня успокоить.

– Он все знает, – выдыхаю я. – Он знает, а моей измене. И о том, что я жду ребенка от тебя. Я рассказала ему про нас, – по рукам пробегает дрожь, когда я об этом говорю.

Это невыносимо больно – признаваться, невыносимо больно осознавать, что ты сама своими же собственными руками создала в своей жизни такую ситуацию. Ужасную ситуацию.

– Он хотел, чтобы я избавилась от ребенка, а я… я сомневалась. И в итоге… Я не смогла. Не смогла… и я решила расстаться с ним… так было бы честнее. И понимаешь, это из-за меня он… из-за меня… – рыдания снова вырываются из моего горла.

Сашины руки сжимаются на моих плечах. Он осторожно придвигает меня к себе и обнимает. Я чувствую запах его духов, который заполняет мои легкие, чувствую тепло, исходящее от его груди и силу от его ладоней. Он утыкается носом в мои волосы и обнимает меня еще крепче.

– Послушай внимательно, Ая, ты ни в чем не виновата. Он взрослый парень и вести себя таким образом – это просто глупо. И если он действительно пошел на такой шаг, если он действительно напился и сел за руль, и если он хотел что-то сделать со своей жизнью, то ему нужен врач, а не женщина. Кроме того, он не имел права заставлять тебя избавиться от ребенка, даже несмотря на твою измену, и он не мог принудить тебя быть с ним. Это не твоя вина, что он поступил так слабо. Не твоя ответственность, что он свихнулся, поняла меня?

Я не знаю, поняла ли я его. Я просто рыдаю. Просто плачу. Чувствую, как мое сердце хаотично бьется и отбивается ударами в грудь Дорохова.

– Что мне делать теперь, Саша? Я не знаю. Я не знаю, что мне делать, понимаешь?

–Ты хочешь сохранить малыша?

Понимаю, что сейчас я должна ответить. Сказать о том, что я действительно хочу и о том, что планирую сделать. И никак иначе. Я не имею права лгать и молчать. Я не имею права придумывать и уходить от ответа. Сейчас я должна сказать мужчине, чей ребенок растет у меня в животе, будет ли этот малыш расти дальше, появится ли он на свет…

И я отвечаю.

– Я хочу сохранить малыша, что бы между нами с тобой ни было дальше. Я хочу… хочу быть с мамой. Я мечтала стать мамой давно. Я хочу, чтобы этот ребенок родился, Ты понимаешь, я хочу, чтобы он родился… – мой голос звучит надрывно.

Я слышу тихое «понимаю», которое Саша выдыхает мне волосы.

– Я не буду настаивать на том, чтобы ты была со мной. Но я хочу получить шанс, просто позволь мне о вас заботиться, и потом ты примешь решение, а насчет Андрея, я помогу тебе, Я сам с ним поговорю. И скажи мне, в какой он больнице. Я поговорю с врачами, чтобы ему назначили лучшее лечение, хорошо?

Саша отстраняется, берет мое лицо в ладони и заглатывать мне прямо в глаза. Сквозь пелену слез я плохо вижу его лицо, но мне кажется, я чувствую, что он сейчас искренне пытается помочь. Ощущаю сердцем…

– Хорошо, – отвечаю тихо.