Необычный пациент - Татьяна Планетанова

Во всяком случае, не зря я стал хранить все ценные бумаги там, где никто из наших не знает. Вспомни ваше любимое место отдыха с мамой, и ты поймёшь, о чём я говорю — да, я интересовался вашими увлечениями, хоть и не имел возможности разделить их с вами.

Когда смерть так близко, начинаешь по-другому смотреть на вещи. И теперь я понимаю, почему ты никогда не хотел иметь ничего общего со мной, а тем более продолжать моё дело.

Я нажил состояние, но потерял семью.

Я сделал твою мать несчастной.

Она не хотела так жить. Я тогда пытался что-то изменить, найти какое-то решение. Я даже построил для неё коттедж у моря. Но только после того как её не стало, до меня дошло, что я всегда только откупался от вас, а самого меня в вашей жизни не было.

Я знаю, что мою душу уже ничем не отмыть, но оставить своему сыну нажитое — это меньшее, что я могу. Распорядись всем этим, пожалуйста, как сам пожелаешь.

Белохалатные всё-таки уговорили меня завтра лечь в больницу, и чувствую я, что оттуда уже не вернусь.

Прости, что не уследил за мамой, прости, что сломал твою судьбу. И прости, что так и не смог сказать тебе всё это лично'.

Азиз же не мог всё это время таскать эту записку и фотографию с собой? Нам столько раз приходилось сбегать вообще без каких-либо вещей и наголо переодеваться друг перед другом, что это было бы просто нереально! Да и зачем?

Он наверняка нашёл всё это в тот день, после того как рано утром уехал от меня. А ничего не сказал, чтобы бандиты не заподозрили, что у него есть какие-то чувства ко мне.

Всё было так или нет? О, как же я хочу его увидеть и поговорить с ним!

Господи, жив ли Азиз вообще? — я сбилась со счёта сколько раз после того вечера, задыхаясь слезами, я задавала этот вопрос безмолвным небесам.

Моё такси очень медленно продвигалось сквозь вечерние пробки, пока на улице темнело слишком быстро.

В нетерпении выскочила за пару кварталов от нужного мне района и срезала по дворам к обнесённой забором многоэтажке. Отодвинула поломанный с одной стороны прут и пробралась к зданию.

Спустилась к знакомой потёртой двери и громко постучала.

Через несколько секунд снизу просунули лист бумаги и карандаш.

Уличные фонари ещё не включили, и я достала смартфон, чтобы подсветить фонариком надпись: «Кому ты снишься?»

Что за чушь?

Вернула всё обратно, и снова постучала, но открывать дверь мне никто не торопился.

Под ногами вновь показалась бумага.

«Кому ты снишься?»

Да откуда ж мне знать, кому я могу сниться⁈ Надеюсь, что Азизу, где бы он ни был…

Вписываю его имя, но мне снова не открывают.

— Что, не правильно блин⁈ — со всей силы стукнула ладонью по двери, и прислушалась.

— Эй, «Что? Где? Когда?», фиговы! Мне не до загадок сейчас! Откройте, слышите, мне надо срочно поговорить с Аглаем! Эй! — разозлившись, я пнула дверь ногой, но ответной реакции не последовало и на этот раз.

— Да пошли вы, умники! — В бессилье скатилась вниз на корточки.

Ну и где мне ещё его искать?

Неужели придётся ехать в тот злосчастный клуб к бандитам?

Это слишком опасно, мне ведь тогда ясно дали понять, что лучше к ним больше не соваться.

Может разбить здесь окно, через которое я в тот раз отсюда сбежала, и попробовать забраться внутрь?

Знакомая мне комната располагалась на первом этаже, но дом стоял на высоком фундаменте, и зацепиться там было абсолютно не за что, да и подтянуться я вряд ли бы смогла.

Несмотря на сомнительность успеха данной операции, я подыскала довольно увесистый камень и уже хотела попробовать реализовать свой безумный план, как услышала позади себя спокойный голос Аглая:

— Не надо глупостей. Пойдём со мной.

Сквозь толпу разношёрстного народа, как обычно тусующегося в подвальном зале, мы с Аглаем прошли в пустой кабинет, роскошно отделанный деревом и камнем.

— Что у тебя случилось? — мужчина предложил мне присесть в кресло, отделённое от второго такого же низким столиком с замысловатым дизайном, но нервное напряжение словно вкопало меня в землю.

— У меня ничего. Хотела выяснить, что с Азизом.

— А что с ним не так?

— Он жив?

— Насколько я знаю у него всё хорошо.

Я с облегчением медленно выдохнула и, наконец, села напротив этого человека без возраста, к которому я почему-то снова не смогла обратиться на «ты».

— Тогда почему он пропал? Я долго думала, что безразлична ему, но недавно нашла кое-что, вроде как доказывающее обратное. Где он сейчас?

— Я не могу тебе ничего об этом сказать.

Предполагая подобный ответ, я покивала головой сама себе.

«А на что я рассчитывала? Что Аглай только и ждал меня, чтобы устроить нам встречу?»

— Хорошо. Спасибо. Мне пора, — я поднялась и направилась к выходу.

— Ангелина, — окликнул меня мужчина. — Я передам Азизу, что ты его искала.

— А я больше его не ищу. Мне достаточно знать, что он жив и что у него всё хорошо. Не говорите ему ничего, пожалуйста.

— Хорошо, я не стану. Но даже не сомневаюсь, что он итак уже в курсе. Уверен, что он не оставил тебя без присмотра. Я знаю, что ты важна ему.

38 глава

Говорят, чтобы забыть человека, нужно избавиться от всего, что о нём напоминает.

Выкинув куртку Азиза ещё несколько месяцев назад, я до сих пор каждый божий натыкалась на какое-нибудь упоминание о нём.

«Я знаю, что ты важна ему»… — слова Аглая всплывающие при этом всякий раз в моей памяти, встречались с мыслями о том, что если бы это действительно было правдой, то Азиз не исчез бы так бесследно из моей жизни, и отдавались тупой болью где-то внутри меня.

Эту боль я похоронила в глубинах своего сердца, я закопала её там под пеплом выплаканных слёз, под сажей выстраданных душевных терзаний.

И теперь я просто была благодарна Азизу пусть за такой непродолжительный, но такой насыщенный период