Очарованный - Джиана Дарлинг

Именно эти глаза моргнули, а затем улыбнулись мне.

— Конечно, детка, я верю в это.

Я тяжело сглотнула, удивившись тому, как сильно мне нужно было, чтобы кто-то поверил в меня, а затем слегка ударила его в плечо, прежде чем вернуться внутрь.

Я поместила одну камеру в спальне, которую мне дали для подготовки к ночи. Еще одну — в коридоре второго этажа и еще одну — в открытой двери комнаты Эшкрофта. Одна была прижат к стене за фикусом в прихожей, а затем еще одна, наконец, в кабинете Эшкрофта, в глазу волка, вырезанного из черного мрамора.

Я положила ее туда, направляясь к Эшкрофту, где он сидел, откинувшись на спинку стула, как титулованный лорд, которым он и был.

— Ты выглядишь прекрасно, — похвалил он, когда его горячий, наполненный взгляд скользнул по всей коже, открытой под моим золотистым атласным бельем.

Я улыбнулась ему со словами, которые мог прочитать только Александр: «Я нечто большее, чем просто моя красота, и однажды ты это узнаешь».

Александр

Восемнадцать часов спустя после того, как Козима бросила меня во второй раз, мой гнев так и не утих. Я чувствовал, как он течет по моим венам, густой и химический, как опиум, в моей крови. Даже Риддик, которого я, наконец, назвал своим самым близким другом за последние четыре года, был осторожен со мной в те часы, когда она ушла, и почти не произносил ни слова, если только это не требовало подтверждения планов поездки.

Сказать, что ее бегство меня сильно рассердило, было бы грубым приуменьшением. Я злился и на нее за то, что она сбежала, и на себя за то, что я верил, что она сразу подчинится.

Прошло четыре долгих года с тех пор, как Козима пришла мне на помощь, и она провела бесчисленные часы в терапии, на занятиях по медитации, читая книги по самопомощи, написанные самовозвеличивающимися гуру, чтобы преодолеть свою потребность служить мне.

Я должен был знать.

Но мой восторг сделал меня небрежным. Я был девственником в ее брачную ночь, зная, что наконец-то получу заслуженное удовлетворение, союз, к которому стремился годами, и недооценил тот факт, что моя невеста все еще сопротивлялась.

Она не знала, как изменилась моя жизнь с тех пор, как она в первый раз встала и ушла от меня.

Она не знала, какие жертвы я принес.

Людей, которым я угрожал и которых калечил, чтобы достичь своих целей.

Поместье, которое я отдал Ноэлю как подарок и тюрьму, чтобы знать, где живет Дьявол, даже когда я стремился покончить с ним.

Она ничего не знала, мой мышонок.

Как обычно, ради ее собственной безопасности ее держали подальше от мужских механизмов, и это привело к далеко не удовлетворительному финалу для нас обоих.

Похоже, мне пришлось усвоить этот урок еще раз, прежде чем я поклялся никогда больше его не повторять.

К концу этой ночи Козима Дэвенпорт точно будет знать, где я нахожусь, и, следовательно, где она тоже, потому что, если бы она захотела признать, мы были недвусмысленно связаны; две планеты, запертые на орбите.

У меня был план, чертовски хороший, который был составлен в кабинете премьер-министра посреди ночи после того, как много лет назад я вернулся после встречи с Козимой в Милане за ужасным кофе и бесконечными разговорами о политике, морали и мести.

Согласно этому конкретному плану, я не должен был связываться с Козимой, пока все не закончится.

Она была моей наградой в конце моего пути героя.

К сожалению, хотя я и пошел по пути героя, меня по-прежнему тянуло к злодейским наклонностям, и в тот момент, когда таблоиды разоблачили ее предполагаемый предстоящий союз с придурком Мэйсоном Мэтлоком, мои добрые намерения рассыпались пеплом.

Даже через мой труп я не мог позволить кому-либо претендовать на женщину, которую я уже сделал своей. Я бы убил каждого мужчину, который хотя бы мечтал сделать ее своей. Козима была и всегда будет моей. Даже если она этого не знала.

Я не планировал так грубо обращаться с ней на благотворительном балу, но моя Козима была настолько восхитительна, что не было другого правильного образа действий, кроме как публично — возможно, глупо, учитывая тайный характер моей жизни в прошлые четыре года — купить ее еще раз.

Во многом это было символично, обмен денег на свидание. У меня не было желания провести с ней одну жалкую ночь, и я не чувствовал необходимости просить или торговаться с кем-либо за эту привилегию, но я подумал, что это был очень приятный, хотя и несколько драматичный жест.

Особенно после того, как я отверг ее в Милане. Вид ее бесценного, потрясающего лица, разбитого тысячами мелких трещин и осколков, когда я так безжалостно уронил ее сердце на крышу Дуомо и раздавил его каблуком, будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Это было необходимое зло. Орден внимательно следил за Козимой в течение первого года нашей разлуки, углубляясь в ее интернет-историю и привычки ее новой жизни в Нью-Йорке. Я тоже. И для обеих сторон было очевидно, что Козима все еще одержима мной, ее бесконечные встречи с психотерапевтом, заказы книг на Amazon и один злополучный визит в БДСМ-клуб были более чем свидетельством этого.

Поэтому, чтобы убедиться, что она в безопасности, мне пришлось раздавить ее.

Не было большей пытки, чем любить женщину и не иметь возможности обладать ею. Единственное, что облегчило боль за последние четыре года, — это прогресс в борьбе с тем самым Орденом, куда я пришел проникнуть той ночью.

У меня было достаточно информации о большей части Ордена, чтобы пожизненно засадить некоторых из самых влиятельных людей, включая Ноэля, который находился под домашним арестом в Перл-Холле за свои коррупционные отношения с администрацией порта Фалмут.

Конец был близок, и лучший человек, более сильный человек держался бы подальше от Козимы, пока все не закончится.

Но я не был более сильным человеком.

Я был полностью разбит тяжестью Козимы в моей груди, якоря и цепи, которые натягивались во времени и на расстоянии между нами.

Она не могла выйти замуж за другого мужчину.

Ни в коем случае теперь, когда я добился ее подчинения и ее неохотной капитуляции,