Мой мужчина - Джоанна Линдсей

Чада разбудил громкий стук в дверь. Тени на стенах гостиничного номера говорили о том, что солнце уже зашло, но настоящая ночь еще впереди. Он лежал на кровати одетый — в том состоянии, в котором он до нее добрался, на борьбу с пуговицами не было сил.

— Иду, иду!..

Стук продолжался. Он звучал знакомо, и можно было заранее догадаться, кто это так жаждет войти. Чад полуподнялся-полускатился с кровати, рванул в сторону засов и сердито распахнул дверь.

— Могу я, черт возьми, заглянуть в город без того, чтобы ты об этом не прослышал?!

— Вряд ли, — ответил отец со смешком.

Затворив дверь, Чад протер глаза и помял лицо, чтобы хоть отчасти избавиться от последствий вчерашних возлияний. В висках стучало, веки казались стопудовыми.

— Жутко выглядишь, — мимоходом заметил Стюарт, устраиваясь на диване поудобнее.

— Выпил лишнего.

— Знаю и мечтаю услышать подробности. Для начала, почему ты не выпил лишнего в нашем городском доме? Там выпивки хватит на десять белых горячек. Есть даже кому доливать стакан. Спрашивается, чего ради я держу там прислугу?

— Там из окон много не увидишь.

— С каких пор?

— Я имею в виду Мэйн-стрит, — Подзабыл здешние достопримечательности? Могу напомнить, что их тут негусто. Выкладывай, чего ради вся эта эскапада?

— Дай хоть проснуться!

— Ладно уж, просыпайся, только поскорее.

Чад на ватных ногах подошел к окну. Надвигались сумерки, и краски уже начинали приобретать серый оттенок. Прямо напротив гостиницы находилась городская конюшня, через широко распахнутые двери можно было видеть, что лошадь Спенсера по-прежнему в стойле.

После разговора со Спенсером Чад надеялся, что ему не придется признаваться отцу в собственной непроходимой глупости. Однако кто-то дал Стюарту знать, что его сын в городе, напился и уже впутался в первую драку. Спенсер не бросился сломя голову в «Желтую колючку». Одно из двух: или он решил дождаться барбекю и взяться за дело там, или поразмыслил и решил, что Аманда больше не нужна ему, после того что он услышал от Чада.

И вот отец сидит рядом, сгорая от нетерпения «узнать подробности». Какой смысл оттягивать неизбежное?

— Я женюсь, — буркнул Чад.

— На мегере, конечно? — без особого удивления уточнил Стюарт, затем вздохнул. — И, я вижу, уже начал праздновать. Сам не свой от счастья, что берешь такой клад?

— Мимо! — отмахнулся Чад, морщась от боли в висках. — О счастье и речи нет.

— Правда? — Отец озадаченно помолчал, потом лицо его прояснилось. — Поздравляю, мой мальчик! Я знал, что ты возьмешься за ум, пока еще не слишком поздно! Сумел отмазаться? Ну конечно, сумел! А она? Приняла это благосклонно или устроила истерику? Да нет, она не могла, ведь каждый охотно займет твое место, стоит только разойтись слухам, что…

— Об отказе и речи нет, папа. Придется жениться.

— Придется? Как это понимать — «придется»? — Стюарт вскочил. — В смысле, как честному человеку? Этого только не хватало! Как ты мог?!

— Да вот такой я болван…

— Это для меня не новость, но как именно ты влип в эту историю? Неужели так втюрился, что совсем потерял голову?

— Ох, папа! — Чад со стоном взялся за голову. — Что я могу сказать? В самом деле, поначалу она мне нравилась.., внешне. Я думал, на ранчо она изменится. И она изменилась, но, увы, только к худшему. Это испорченная, бездушная сучонка!

— И мегера.

— Точно.

— Значит, теперь ты со мной согласен?

— На все сто! Ей только и нужно, что добраться до папашиных денежек, а поскольку Рыжая мне симпатизирует, за меня и взялась.

— Как, хотелось бы знать? Предложила руку и сердце, и ты ухватился за свой шанс? Если так, пойду и повешусь!!!

— Предложи она мне что угодно, я бы отказался, — хмыкнул Чад с болезненной гримасой. — Она пошла другим путем: вертела передо мной задом до тех пор, пока я не завалил ее в сено, а потом наябедничала Рыжей.

— Так я и думал, черт возьми, так я и думал!!! — Стюарт гневно заходил по номеру. — Ладно, парень, не суди себя строго. Немало хороших ребят попало в такую же ловушку.

— Ты еще не все знаешь.

— Как?

— А вот так. Не знаю, в курсе ли ты, что племянницы Рыжей — двойняшки. Я едва разобрался, кто из них кто. То есть думал, что разобрался.

— Двойняшки? Что за чушь!

— Нет, правда. Я думал, что лежу в сене с Мэриан, а вовсе не с Амандой. Это был ловкий трюк, притворство высшей марки. Даже не знал, что бывают такие матерые аферистки! В голову не пришло, что меня водят за нос, до самого ужина, когда Аманда вышла разъяснить, что к чему.

— Грязная уловка, парень! Рыжая никак не может взвалить на тебя ответственность за чужой грех. Поехали к ней и…

— Я лишил ее племянницу девственности.

— Дьявольщина!

— Вот именно. Я надеялся выкрутиться, потому что Спенсер с самого начала имел на нее виды. Может, все еще имеет.

— Что же ты сразу не сказал? Вы, значит, снова подружились?

— Нет, конечно.

— Или это очередная свара из-за одной и той же девчонки?

— Никакой свары. Спенсер уже остыл к Аманде.

— С чего ты взял?

— Когда я рассказал ему, он не слишком расстроился. Это же Спенсер, папа, ты его знаешь. Сперва я не собирался откровенничать с ним, но он ни свет ни заря заявился к «О'Малли» и приставал ко мне до тех пор, пока я не раскололся. Будь я трезвее, придержал бы язык.., ну да тем лучше, что был пьян!