Каин - Олеся Дмитриева

— Не знаю… мне просто хочется, чтобы они остались у тебя. В любом случае.

Алексей секунду смотрел мне в глаза, а потом медленно притянул к себе и поцеловал. От этого поцелуя в душе все запело и наполнилось таким неописуемым счастьем, теплом и спокойствием. Как будто я нашла ответ на сложнейшую задачку, которую я никак не могла решить в последнее время.

«Как я могла променять это состояние гармонии и счастья на постоянное сгорание от страсти, на неконтролируемые и непредсказуемые поступки и физическое удовлетворение?..»

— Я люблю тебя, — шептала я, отвечая на его поцелуи и ласки, — как же я тебя люблю, Леш…

Алеша стал целовать мое лицо, шею, плечи, руками тем временем расстегивая блузку и ощупывая каждый сантиметр моего тела, словно ища какой-то изъян или изменение. Он слегка подтолкнул меня, и мы, целуясь, легли на пол. С каждым прикосновением он становился все более стремительным и настойчивым в своих ласках, даже немного грубым, и мне на секунду показалось, что я с Ярославом. Все тело словно оцепенело, а голову обдало ушатом холода.

— Алеш… подожди, — я попыталась остановить его и подняться, но он не дал мне встать, — Алеш…

— Я хочу тебя, — прохрипел он, обжигая мне губы горячим дыханием.

— Подожди… — я вновь попыталась его отстранить. — Нам надо поговорить… Леш…

— К черту разговоры, — Алексей лег на меня всем телом, скрестил мои руки над головой, а своей рукой с силой прижал их к полу. — Я хочу тебя, — его вторая рука попыталась расстегнуть мне бюстгалтер.

— Не надо, — я попыталась выбраться из под него, но у меня ничего не получилось. — Мне больно… я не хочу… я не хочу так… — я пыталась освободить руки.

— Шшшш… — грозно шептал он, больно кусая мочку моего уха.

— Алеш… да, отпусти же меня! — почти закричала я и со всей силой оттолкнула его, больно укусив за плечо.

Он вдруг остановился, как будто очнувшись от дурмана, и посмотрел на меня, как на совершенно постороннюю и неприятную девушку, с которой ему по ошибке довелось провести ночь. Он секунду смотрел на меня, а потом резко поднялся и отошел в сторону.

Его темные волосы были беспорядочно взъерошены, а взгляд горел такой злостью, ненавистью и даже брезгливостью, что я оторопела. Я никогда не видела его таким раздраженным и чужим.

Я встала и наспех застегнула бюстгалтер и блузку.

— Алеш… — нерешительно начала я, но он меня прервал.

— Уходи, — твердо сказал он.

— Леш, пожалуйста… давай поговорим… мы же собирались и…

— Нет.

Я смотрела на него, понимая, что надежда на то, что мы останемся вместе, тает с каждым моим словом и движением. В тот момент не было правильных или не правильных слов, потому что, что бы я ни сказала или ни сделала, все было заранее обречено на провал.

— Тогда скажи, чего ты хочешь?

Алексей поморщился и покрутил головой.

— Я ничего не хочу. Просто уходи.

Я подошла к нему и хотела дотронуться до его плеча, но он перехватил мою ладонь и довольно грубо оттолкнул.

— Алеш… — я старалась сглотнуть подкативший к горлу жгучий комок слез, боли и чувства вины.

— Уходи, Маша. Не получится. НЕ получится сделать вид, что я ничего не понимаю, и ты все та же.

— Позволь мне объясниться… хотя бы попробовать….

— Нет, — отрезал он.

Я видела, что ему больно и обидно, что он взбешен и даже не попыталась ему солгать.

— Прости меня… Прости, пожалуйста… — дрожащим от сдерживаемых рыданий выдавила я, но он только безмолвно покачал головой, жестко сцепив зубы и сжав кулаки.

— Я знаю, ты говорил, что никогда не простишь измену, но… — я замялась, не зная, как продолжить.

— Нет никаких «но» и быть не может, — Алексей отчужденно посмотрел на меня, хотя в его глазах стояли неприкрытые слезы. — Я никогда не прощу измену, и я идиот, что предполагал, что может быть иначе. Точка.

Я опустила глаза, и по щекам потекли горячие слезы. Я знала, что все закончится именно так, но все же… надеялась, что Лешка любит меня сильнее, чем ненавидит меня его гордость. Чуда не случилось. Мне нужно было уходить, потому что говорить что-то и пытаться оправдаться перед человеком, который только что вычеркнул меня из своей жизни, я была не в состоянии. Алешка был очень строгим и решительным человеком, и если уж он принял решение, то изменить его было невозможно. Да и как тут оправдаешься?.. Все закончилось. Мы расстаемся. Он меня ненавидит и презирает. Ему даже смотреть на меня неприятно.

— А если бы я тебя не остановила сейчас? — спросила я. — Все было бы иначе?

Леша опять посмотрел на меня, и его взгляд стал колючим и чужим.

— Нет. Но мне было бы легче с тобой расстаться.

— И время не поможет?

— Нет.

Я на секунду прикрыла глаза, позволяя слезам свободно скатиться по моим щекам и коротко кивнула.

— Все правильно. Все правильно, — смахнув слезы со щек я посмотрела на любимого человека и постаралась улыбнуться, но получилось совсем плохо. — Там… на балконе на столике пирожные твои любимые и…эээммм… бутылка Шабли. Холодильник еще… ээммм… плохо холодит, и я туда поставилаи… ээммм… Мне до безумия жаль… что всё так… Всё.

Не говоря больше ни слова, я взяла свою сумочку и, наспех надев сапоги и накинув пальто, ушла из дома, в котором была так счастлива когда-то и который так бесстыдно предала.

Помню, что я шла в расстегнутом пальто, без шапки, шарфа и перчаток, дул ветер и порошило снегом, но я абсолютно не чувствовала холода. Наоборот, меня знобило от внутреннего нервозного жара, а по лицу, не переставая, текли теплые слезы, размазывая тушь и остатки пудры. Я брела по щиколотку в снегу по задворкам Саркандаугавы на станцию и ни о чем не думала. Просто шла и плакала. Плакала и шла. Если бы у меня спросили тогда, что легче быть преданным или предать самому, то я однозначно выбрала бы первое. Когда предали тебя это