Каин - Олеся Дмитриева

— А себя ты добром считаешь?

— Нет, — коротко подумав, ответил Ярослав. — Я убивал, значит я не могу быть добром и неважно по какой причине я это делал.

— А что тогда добро?

— Добро… это когда отдаешь и ничего не ждешь, не требуешь взамен.

— Типа любовь? — удивился Костя настроению и неожиданной лирике Ярослава.

Последний на секунду задумался.

— Да, любовь. Если есть любовь, то рядом не может быть зла. Они несовместимы.

— Поэтично, брат, — улыбнулся Костя и похлопал друга по плечу. — Не думал, что ты… ну… такой.

— Какой блять? — передразнил его Ярослав.

— Романтик, — заржал Костя.

— Иди в жопу, Старик, — Ярослав порывисто встал и пошел к дверям. Питер только нерадостно улыбнулся ему вслед.

— Каину будет тяжко по жизни. Если жизнь будет, кончено.

— Справится, — уверенно ответил Костя. — И если кто из нас всех и выберется отсюда, так это он.

— С чего вдруг?

— А у него теперь навсегда останется чувство неотомщенности и бесконечной злости, а круче чем они ничто не заставляет людей цепляться за жизнь. Поэтому… — Костя неопределенно пожал плечами, — он выберется.

— Если от передоза не загнется, — Питер угрюмо посмотрел вслед Ярославу. — Ты бы тормознул его.

Костя помотал головой и тихо сказал:

— Он сам себя тормознет, когда придет время, по-другому все равно сейчас не сможет. Сломался он.

— Любой бы сломался.

— Хватит мне кости перемывать, — услышали он голос Ярослава. — Я выхожу.

Выглянув на улицу и услышав отдаленные звуки разрывающихся ракет, Ярослав короткими перебежками добрался до их машины, а оттуда еще около пятидесяти метров до небольшого пригорка и прилег там за кустом. Костя и Питер примкнули к нему через пару минут. Так они лежали около получаса, глядя в небо и поглядывая вокруг. Оттуда было хорошо видно, как в лощине под ними на склоне горы, поросшем деревьями и мелким кустарником, что-то дымилось и поднимались белые клубы ракетных разрывов. На дальней дороге виднелся горящий танк, перегородивший дорогу своим же для отступления, а рядом с ним горели бензоправщик и еще одна легковая машина.

Потом уже ребята узнают, что это разведрота Гави, шедшая колонной назад в их село, попала под авиаудары НАТО, и догадаются, что УЧК абсолютно точно имели связь с авиацией НАТО. Это следовало и из точности их авиаударов именно в те места, где велись активные боевые акции с боевиками УЧК, и из той информации, что удалось понять по захваченной у албанских солдат дигитальной портативной радиостанции. С марта 1999 года ЮНА воевала не только с албанцами, но и, как оказалось, еще с северным альянсом.

Им предстояло еще несколько недель провести под обстрелами, в коротких зачистках поселений и постоянной борьбе со смертью. Потом их колонную обстреляют, некоторые, включая Питера, погибнут, Костя вместе с Уханцевым, Самарой, Яковом и Давой прослужит еще какое-то время, а Ярослав после ранения уедет в Англию, но жизнь ни одного из них уже никогда не будет прежней.

23. Мария

Апрель 2006 года, Рига, Латвия

Я сидела на кровати в своей комнате и растеряно смотрела на Ярослава. Голос куда-то пропал, были только жесты и эмоции, которые я никак не могла озвучить.

— Ты слышишь меня?.. — Ярослав взял меня за руку и настойчиво сжал ее. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Я… я не могу… — я отвела руку. — Мы же с тобой уже все обсудили и решили…

— Это ты решила, а не я, — отчеканил Ярослав.

— Разве ты не этого хотел? Ты просил принять решение, я его приняла.

Какое-то время он, молча, смотрел в окно, а потом отчетливо произнес:

— Я ни разу не говорил… я люблю тебя. Я очень тебя люблю, Маша, и я не могу без тебя.

Я смотрела на него не в силах что-либо ответить. В ушах звенело так, как будто кто-то с размаху ударил по ним ладонями.

— Зачем ты мне говоришь это сейчас? — я сверлила ему спину своим взглядом.

— Не знаю… Наверное, в последний раз пытаюсь сделать так, чтобы ты передумала, — не поворачиваясь, ответил он.

— Я не передумаю, Ярослав. Все закончилось. Я очень устала от всего этого… правда. Просто дай мне уйти.

Он продолжал смотреть в окно и думал о чем-то своем, у меня даже появилось сомнение, слышал ли он то, что я ему сказала.

— Когда у вас свадьба?

— Я… не знаю. Мы не назначали конкретную дату, просто решили, что поженимся, — я решила соврать ему насчет Алексея в надежде, что тогда он точно оставит меня в покое и не станет настаивать на продолжении наших отношений.

Ярослав долго стоял не шевелясь, как будто впитывая в себя все то, что я ему сказала, а потом повернулся и сел рядом со мной на кровать.

— Тогда у нас еще есть куча времени, чтобы расстаться.

Я отвела взгляд, пытаясь унять вдруг появившуюся уже знакомую дрожь во всем теле от его присутствия рядом.

— Нет, — я встала с кровати и отошла к окну, — мы должны закончить все это. Сейчас.

Ярослав подошел ко мне сзади и едва различимо коснулся губами затылка.

— Я и предлагаю все закончить… — его ладонь слегка обхватила мою шею, и он стал медленно гладить ее большим пальцем и нежно касаться губами. У меня было ощущение, что его горячее дыхание оставляет на моем затылке и шее влажные следы как на оконном стекле… Страсть тонкой прозрачной паутинкой вновь медленно обволакивала меня с ног до головы, отшвыривая страх в сторону.

— Зачем ты пришел? — выдохнула я, пытаясь унять дрожь и волнение.

— Зачем ты меня впустила? — ответил он вопросом на вопрос.

— Не знаю… — пробормотала я, — хотела расстаться по-человечески и…

— Врешь, — прервал он меня, — тебе нравится, когда я рядом, когда касаюсь тебя. Ты все еще меня хочешь.

— Нет, — я повернулась к нему лицом и почти скороговоркой произнесла то, что давно собиралась. — Ярослав, все