И одной любви достаточно - Иван Цветков

— Ваня! Ты в порядке?! — спрашивала меня Маша, буквально влетевшая в палату.

— Хэй, как ты так быстро? Врач же вроде только вышел.

— Она просто решила, что не стоит идти за врачом, и узнав где ты находишься, она пулей рванула к тебе, — сказал вошедший врач.

— Ох, извините меня, — сказала Маша.

— И спасибо большое Вам. Как Вас зовут? — сказал я.

— Макар Алексеевич. Я пошёл, но вы тут это, не шумите сильно. Во всех других палатах сейчас тихий час, — сказал Макар Алексеевич и вышел из палаты.

— Слушай, я ведь не сказал, в какой больнице лежу. Как ты нашла меня? — спрашивал я у Маши, которая положила мне на грудь свои руки и голову. Смотрела она снизу вверх в полу горизонтальном положении, отчего у меня аж захватило дух.

— Сначала я подумала обзвонить все больницы, но всё оказалось проще. Тебя уже днём крутили в новостных пабликах Петербурга.

— Что?

— Один пользователь снял твоё путешествие от моста до берега и выложил в сеть.

— Ох, там был не один пользователь, — хмуро сказал я.

— Не грусти. Он подошёл позже тебя, так что ему оставалось действительно только снимать.

— Остальные видимо не стали выкладывать потому, что это выставит их в не самом выгодном свете.

— Да, скорее всего так. Знаешь, я смотрела на последней парте во время урока эту запись, и вся разревелась. У меня сердце чуть ли не выпрыгнуло из груди, когда ты сиганул с моста. А потом словно в прямом эфире смотрела на твой заплыв. Всё внутри так и сжалось. А тут на зло учительница меня заметила. Сначала она увидела только наушники, так что прямо заорала на меня. А потом увидела, что я вся в слезах.

— Оу. А ты что?

— Я сказала, что мой парень не просто парень, а в самом деле рыцарь. Герой. Я не выдержала и выбежала из класса. Так что теперь моей маме придётся к классной идти. Боже, я так горжусь, что с тобой я. Именно я. Ты теперь звезда, супергерой.

— Ой, да брось ты. Сказать, что было бы, если не ты?

— Эм, да, скажи.

— Если бы не ты, я бы не шёл по тому мосту. Если бы не ты, я бы не прыгнул в воду. Если бы не ты, я бы просто прошёл мимо. Так что ты не меньшая героиня, чем я.

— Тоже героиня? — смеясь сказала Маша.

— С тобой — как угодно, — ответил я. Маша потянулась ко мне, и мы слились в долгом, протяжном и страстном поцелуе. — Мне показалось, или ты сейчас захотела с языком?

— Это всё в меру твоей испорченности мечты, — смеясь сказала моя принцесса.

— Неважно, какая это мечта, ведь в любой моей мечте есть ты, — сказал я, смотря прямо в эти изумрудные глазки, полные любви и нежности.

— Как же мне нравится, что ты у меня такой романтик.

— А мне нравится, что ты моя муза. Маш, ты меня извини, но мне правда хочется спать.

— Вань, какие извинения? Я всё понимаю, тебе надо набираться сил, так что ты не против, если я посплю на тебе, пока доктор меня не прогнал?

— Располагайся как тебе удобнее.

— Кошечка хочет на груди, — сказала Маша, и положив голову на свои руки, мягко замурлыкала. В этот момент от удовольствия замурлыкал, наверное, и я.

Глава 11

— Ну, собственно говоря, ты свободен, — сказал Макар Алексеевич через пару дней. — У тебя конечно пневмония, но без осложнений. Так что сегодня мы тебя выпишем.

— Пневмония? — не на шутку испугался я.

— Да расслабься ты, сейчас же не 19 век.

— И то верно. А давно мы перешли на «ты»? Не поймите меня неправильно, я не имею ничего против.

— А, да просто ты теперь получается главный пациент в моей жизни.

— В смысле?

— Да вчера приходили журналисты. Я их к тебе не пустил, но сам от интервью не отказался. Так что вот, на телевизоре засветился. Жене и дочке показал. Порадовались за меня и за тебя. Да, точно, просили ещё привет передать. А маленький сын даже хотел поблагодарить тебя за то, что папу знаменитым сделал.

— Дети…, — усмехнулся я.

— Да, точно. Да, чуть не забыл. Журналистам я сказал, что выпишут тебя завтра. Так что по сути у тебя есть выбор. Можешь сегодня улизнуть, а можешь завтра предстать перед репортёрами.

— Док, у меня температура почти 39 градусов. Ну какое сейчас интервью?

— Вот и я так решил. К тому же, на выходе из больницы ты скорее всего захочешь видеть близких, нежели журналюг.

— Это точно. Спасибо Вам, док.

— Да ладно, это мой долг. Тебе спасибо, что спас юную душу.

— Вы верующий?

— Да. Что, так заметно?

— Просто слово «душа» редко используется неверующими. Ну, это из моих наблюдений.

— Хм, не знаю, не акцентировал на этом внимание. Тебя девушка встретит?

— Пока не знаю. Я же сам только узнал, что сегодня выписывают.

— Хорошо. Если ты сегодня собрался уходить, то до шести часов нужно будет освободить палату. Я выпишу тебе больничный, посидишь две недельки дома, окончательно поправишься.

— Звучит как план.

— Такого плана мы обычно придерживаемся. Ладно, я пошёл. Надо оформить документы на твою выписку, — сказал Макар Алексеевич и вышел.

Хотелось, чтобы меня забрала Маша. Но она опять увидит меня слабым, обессиленным, больным. Ладно в первый день, там она сильно распереживалась за меня. Да и я сильно переживал, что умру и больше не увижу её. Так, всё нормально. Более-менее поправлюсь и тогда вперёд, навстречу любви, прямиком в нежные объятия Маши. Но сейчас придётся немного поскучать. Так что я взял телефон и написал своему лучшему другу.

— Миша привет. Меня сегодня в шесть часов выписывают. Сможешь забрать меня?

— Привет. Сегодня? По новостям говорили, что завтра.

— Не, это мой лечащий врач соврал, чтобы репортёры не тревожили меня. У тебя какие-то планы? Если да, то ничего. Я Косте, Серёже напишу.

— Какие планы, о чём ты? Мой лучший друг, ставший героем, выписывается из больницы после подвига. Какие могут быть другие планы? В шесть? Отлично, я заберу.

— Спасибо тебе большое.

— Да ладно, это меньшее, что я могу сделать. Маша будет?

— Нет, я ей не писал.

— О, что-то случилось?

— Да не, всё норм. Просто я слишком устал для нас, если ты понимаешь.

— Если у вас все встречи протекают в том же ключе, как в последний раз, когда я её видел, то да, понимаю. Для такого действительно нужны силы. И много.

— Да,