Необузданные Желания - Джей Ти Джессинжер

Деклан с ревом изливается в меня.

Когда мы, обессиленные, падаем на ковер, и Деклан заключает меня в свои объятия, я задаюсь вопросом, чем закончится эта мрачная сказка.

Потому что она закончится. Так и должно быть. Единственный вопрос в том, кто останется стоять на ногах, когда стены замка рухнут — принцесса? Темный рыцарь?

Или, может быть, вообще никто.

Вернувшись на кухню, никто из нас не произносит ни слова. Деклан заканчивает готовить салат, перекладывает все в большую миску, берет вилку и ведет меня к обеденному столу. Он садится в кресло и осторожно опускает меня на пол.

Потрясенная, я смотрю на него снизу вверх.

— Я не собираюсь становиться на колени у твоих ног.

Глаза сияют, Деклан говорит:

— Странно, но похоже, что собираешься.

Он ждет, пока я решу, как мне поступить. Несколько мгновений я киплю, размышляя, наблюдая с безопасного расстояния, как мое эго закатывает истерику.

— Я просто хочу покормить тебя, — говорит тихо Деклан.

— Как хозяин, который кормит свою собаку объедками под столом?

— Нет, девочка. Как мужчина кормит свою возлюбленную. Если тебе это не нравится, вставай.

Деклан продолжает накалывать пучок салата на вилку. Затем он подносит вилку к моим губам, другой рукой придерживая мою челюсть, и смотрит на меня сверху вниз лихорадочным взглядом.

О, этот взгляд. Он заставляет мое тело дрожать. На меня никогда так не смотрел ни один мужчина. Жажда в его глазах такая жгучая, что может сжечь нас обоих дотла.

Я шепчу:

— Мы играем в опасную игру.

— Ты и половины ее не понимаешь.

Это его скелеты, о которых не говорит Деклан, но которые проступают за его фразами. Его призраки гремят своими цепями. Во что, черт возьми, я ввязываюсь?

— Обещай мне, что ты…

— Ага. Обещаю.

— Ты не знаешь, о чем я собиралась тебя попросить.

— Это не важно. Проси меня о чем угодно. Быть осторожным с тобой, быть честным с тобой, принести тебе чью-то голову на блюде. Я скажу тебе «да». Ты здесь не единственная, кто закован в цепи. А теперь открой свои прелестные губки и позволь мне покормить тебя. Тебе понадобится вся энергия. Скоро я захочу трахнуть тебя снова.

Он тыкает мне в губы вилкой. Уставившись на него со странным выражением смеси ужаса, восхищения и благоговейного трепета, я открываю рот и позволяю ему засунуть в него еду.

Наблюдая, как я жую, Деклан гладит меня по щеке и бормочет:

— У тебя красное лицо.

— Унижение так действует на меня.

— Тебя никто не унижает. Тебе поклоняются. Ты просто слишком гордая, чтобы заметить разницу.

— Обычно, когда мужчина боготворит меня, именно он оказывается в таком положении.

— Я не такой, как те, с кем ты обычно проводишь время. Это не обычная для тебя ситуация. Ни одно из старых правил не работает.

Я опускаю взгляд, избегая его взгляда. Он позволяет мне на мгновение, пока не теряет терпения.

— Поговори со мной.

— Мне не нравится думать о себе как о каком-то иррациональном существе.

Деклан точно знает, что я имею в виду.

— Ты можешь быть феминисткой и все равно хотеть, чтобы мужчина доминировал над тобой в постели.

— Глория Стейнем была бы так разочарована во мне.

— Глория Стейнем вышла замуж, девочка. Женщина, придумавшая фразу «Женщине нужен мужчина, как рыбе велосипед», в конце концов захотела иметь мужа. Это биологический процесс. Эволюционный. Даже самой сильной женщине нужен мужчина.

Я морщу нос.

— От твоих утверждений меня тянет блевать.

Деклан хохочет:

— Верно и обратное. Даже самому сильному мужчине нужна женщина. Мы созданы друг для друга.

— Как геи вписываются в эту гендерную философию?

— Они тоже созданы друг для друга. Дело не в том, что вкладка A вписывается в ячейку B. Дело в том, кто ты есть как человек. Что тебя возбуждает. Что тебе нужно. У всего на этом свете есть пара. Половина. Инь к Янь, свет к тьме. Именно когда мы боремся с этим и осуждаем это, мы сталкиваемся с проблемами. Открой рот. — Он подносит к моим губам еще одну вилку с салатом. Я слишком увлечена разговором, чтобы протестовать. С набитым салатом ртом я спрашиваю его:

— Как это возможно, что, несмотря на твой довольно пещерный подход к вещам, ты кажешься почти раскрепощенным?

— Может, и так. Неужели это так трудно понять?

— Это говорит человек, который приказал мне покинуть самолет с помощью базуки. Кстати, где ты взял эту штуку?

— Храню арсенал оружия на заднем сиденье каждого внедорожника. Никогда не знаешь, когда тебе может понадобиться лишний автомат или ручная граната.

Я сухо отвечаю:

— Верно. Как глупо с моей стороны сомневаться. Нужно быть готовым. Чертов бойскаут.

Деклан снова смеется:

— Хочешь верь, хочешь нет, но так оно и было. Во всяком случае, ирландская версия. Я занимался разведкой в Ирландии почти до тех пор, пока не пошел в армию.

Удивленная этим лакомым кусочком информации, я удивленно приподнимаю брови.

— Ты служил в армии?

Он делает паузу, чтобы откусить кусочек салата. Это кажется преднамеренным действием с его стороны. Что-то вроде тактики избегания ответов на вопросы. Проглотив, Деклан просто говорит:

— Да.

Он не смотрит мне в глаза.

— Деклан.

Его настороженный взгляд встречается с моим.

— Мы можем поиграть в «Не спрашивай — не говори», если хочешь. Мы не обязаны делиться нашими историями из печального прошлого. Наверное, так безопаснее.

— Безопаснее?

Меня смущает его проницательный взгляд. Кажется, это говорит о том, что знает, что я отчаянно пытаюсь защититься от него.

— Я имела в виду умнее.

Изучая выражение моего лица, Деклан проводит большим пальцем по моим губам.

— Не закрывайся. Когда сказал, что со мной ты в безопасности, я не шутил.

— Хорошо, но только если ты не будешь закрываться от меня.

Деклан ласкает мое лицо еще мгновение.

— Разница в том, что ты не сказала, что с тобой в безопасности я. И это хорошо, потому что мы оба знаем, что это не так.

— Значит, это полное доверие работает только в одну сторону? От меня к тебе?

Его брови сходятся на переносице.

— Ты хочешь, чтобы я тебе доверял?

— А ты мог бы?

Наши взгляды прикованы друг к другу. Воздух потрескивает.

Его голос низкий и грубый, когда Деклан говорит:

— Если бы ты отдалась мне полностью. Если бы знал, что ты будешь верна мне так же, как своей подруге Натали. Тогда да. Я мог бы доверять тебе. Но если бы я это сделал, то это было бы всецело, включая мою жизнь. Я