Необузданные Желания - Джей Ти Джессинжер

Деклан переворачивает меня на спину, приподнимается на локте и смотрит на меня. Даже в темной комнате я вижу мягкий блеск голубых глаз.

— Ты говоришь о своей матери.

— Откуда ты знаешь? — когда он не отвечает, я говорю, — о. Верно. Проверка, которую ты провел в отношении меня.

— Ага.

— Должно быть, это была довольно обширная проверка.

— Ага.

Я изучаю его лицо. В тени Деклан выглядит очень серьезным, выражение его лица сосредоточенное. Нерешительно, не уверенная, скажет ли он мне правду, я спрашиваю:

— Это было через детективное агентство, что-то в этом роде?

— Нет. Через АНБ.

— Что это? — спрашиваю я.

— Агентство национальной безопасности. — Когда я просто лежу и смотрю на него, нахмурившись, он уточняет. — Это разведывательное управление Государственного департамента США.

— Подожди. Ты имеешь в виду людей, которые шпионят за нами? Тех, кто записывает наши телефонные звонки, просматривает электронные письма и прочее для правительства?

— Да, хотя уверен, что они постарались бы убедить тебя, что они этого не делают.

— Не так давно я прочитала статью о них. Они как «Большой брат»17!

— Нет, девочка, они гораздо хуже. Они делают Большого брата похожим на Рональда Макдональда.

— О боже мой. И у них есть информация обо мне?

— У них есть информация обо всех. Нет, не пытайся сесть. Оставайся на месте.

— Ты хочешь, чтобы я спокойно лежала после того, как узнала, что правительство шпионило за мной?

— Ты не особенная. Они шпионят за всеми.

Я в ужасе смотрю на него.

— Значит, ты водишь знакомство с кем-то, кто там работает и кто дал тебе всю эту информацию?

— Ага. Я знаю баланс твоей кредитной карты, историю болезни, уровень образования, водительский стаж, что у тебя нет судимости, но однажды ты отказалась от вождения в нетрезвом виде, где бы ты ни жила и ни путешествовала всю свою сознательную жизнь, что ты покупаешь по рекламе в Instagram18, сколько у тебя денег на банковских счетах и прочее. — Деклан на мгновение замолкает. — Включая тот факт, что у тебя отрицательный тест на ЗППП по результатам твоего визита к гинекологу в прошлом месяце.

Я хлопаю себя ладонью по глазам.

— Вау, эта штука с честностью и доверием чертовски ужасна.

— Мы еще даже по-настоящему не начинали.

— Меня сейчас вырвет.

— Я ведь предупреждал тебя.

— Тебе, наверное, стоит сейчас замолчать.

Деклан берет меня за запястье и прижимает мою руку к боку.

— Давай вернемся к твоим заботам.

— Давай не будем и скажем, что мы это обсудили.

Пропустив мое замечание мимо ушей, Деклан говорит:

— Я дам тебе денег, если они тебе понадобятся.

Я поворачиваю голову на подушке и смотрю на него.

— Прости, что?

— Ты слышала, что я сказал.

— Я также слышала, как ты сказал, что знаешь, сколько денег у меня на банковских счетах.

— Знаю.

— Значит, ты знаешь, что я откладывала деньги.

По его паузе чувствую, что он пытается что-то сказать, чтобы это не прозвучало оскорбительно. Но его попытка с треском проваливается.

— Учитывая сумму, о которой идет речь, я бы предположил, что ты откладывала деньги на круиз на выходные в Тихуану. На одной из этих дешевых круизных линий. Где все заканчивают тем, что заболевают диареей из-за испорченной питьевой воды.

— Звучит не очень приятно.

— Прошу прощения.

— Не все богачи.

— Нет, особенно ты.

Оскорбленная, я свирепо смотрю на него.

— Не принимай это близко к сердцу. Дело не в твоем характере. Я только говорю, что у тебя не так много денег, и я был бы рад это исправить.

— Только попробуй еще раз при мне произнести слово «деньги». Я бросаю тебе вызов.

— Вижу, что для тебя это предмет гордости. Давай продолжим. На что ты откладывала деньги?

— На лазерный луч, который разнесет тебя на миллион крошечных гангстерских кусочков.

Деклан изо всех сил старается не рассмеяться, пока я лежу и убийственно смотрю на него.

— Серьезно. Расскажи мне.

— Почему? Чтобы ты мог издеваться надо мной, тыкая носом в свою финансовую обеспеченность?

— Нет, чтобы я мог поразиться тому, насколько это круто.

Я неохотно говорю:

— Это круто.

— Я знаю, что так и есть. Так расскажи мне.

Тяжело вздохнув, я поворачиваю голову и смотрю в потолок. После недолгих споров с самой собой я уступаю.

— Я собираюсь открыть свою собственную студию йоги. Но для детей. Девочек, если быть точно. Она будет называться «Создано для королевы», и мы будем раздавать диадемы в начале каждого занятия и учить девочек чувствовать себя сильными и гордиться своим телом, а не стыдиться его. Там не будет никаких весов. Там не будет никаких зеркал. Там не будет никаких придурковатых мамаш-вертолетчиц, сидящих в дальнем конце комнаты и заламывающих руки из-за того, какие толстые маленькие Эбби и Ева. Там будет место для объятий и ободрения. Там будет много позитивных утверждений. У них будет множество инструментов, которые они смогут научиться использовать, чтобы помочь себе выжить в мире, где ценят только то, как они выглядят. Потому что есть слишком много маленьких девочек, которых учат гасить огонь и гасить свой свет, чтобы они казались меньше людям, которые боятся того, какие они большие на самом деле. Или насколько большими они могли бы быть, если бы только кто-нибудь в них поверил.

После этой страстной речи воцарилась полная тишина. Я отказываюсь нарушать ее первой. Лежу с колотящимся сердцем, ожидая, что Деклан что-нибудь скажет, пока, наконец, не произносит:

— Это прекрасно, Слоан. Звучит чертовски красиво.

От тихого удивления в его голосе у меня сжимается все в груди и перехватывает дыхание.

— Спасибо.

Деклан притягивает меня к себе, прижимаясь крепче. Рука, которой он обнимает меня, кажется собственнической.

Я шепчу ему в грудь:

— Ты сказал, что пообещаешь выполнить все, о чем я попрошу. Это было правдой?

— Ага.

— Хочу попросить тебя только об одном.

— О чем именно?

— Пожалуйста, не причиняй вреда Ставросу. Неважно, как все обернется, оставь его в покое. Он не заслуживает того, чтобы пострадать из-за меня.

Его грудная клетка расширяется при медленном вдохе. Его голос звучит хрипло.

— Ты очень заботишься о нем.

— Он — мой друг.

— Он — твой бывший любовник.

— Ему нужен кто-то, кто присматривал бы за ним.

— Мы говорим о богатом взрослом мужчине, а не о ребенке.

— О, пожалуйста. Ты его видел. Ты знаешь, о чем я.

После паузы Деклан неохотно говорит:

— Да.

— Так ты обещаешь?

Хотя я не вижу его лица, я чувствую его замешательство.

— Если