Амазонка командора - Селина Катрин

Я на миг закрыла веки, так сильно заломило переносицу и защипало глазницы.

— Любишь? — повторила тихо. — А почему никогда не говорил этого?

Грегори ответил выразительно приподнятыми бровями.

— Потому что мне казалось это очевидным. Разве поступки не весят больше слов? Я нарушил правила Космофлота и затребовал пропуск на туннель в центр Федерации, лишь бы видеться с тобой чаще. И вот это. — Он махнул рукой на окружавшую нас армаду, словно на игрушечные оловянные фигурки. — Я не тревожил тебя полгода после достаточно жёсткого «твои услуги больше не требуются». Я понял с первого раза, что тебе не нужен, и старался не навязываться. Разве таких гарантий тебе не достаточно?

Глаза продолжало щипать. По правой щеке потекла капля. Это же дождь, да?

— А… когда мы встречались… раньше… — Я всё-таки не удержалась, шмыгнула носом. — Почему ты никогда не прилетал на Эльтон, если я для тебя так важна?

— О-о-о, какая же ты всё-таки амазонка, Бьянка! Будешь хвататься за последние аргументы? — Грегори прищурился. — Да потому что Эльтон находится от Юнисии дальше, чем Тур-Рин. Полтора-два часа не так уж и много, но у меня и так каждая минута на счету. Я хотел проводить это время с тобой, а не тратить его на дорогу.

Меня потряхивало от эмоций. Я дрожала и кусала губы. Грегори скользнул одним слитым движением вбок, чтобы закрыть от пронизывающего ветра.

— Ну что, Бьянка, полетишь со мной? — спросил он мягко. — Если не на Юнисию, то, так и быть, готов отвезти на Миттарию. Там, по крайней мере, хорошие родильные дома, и мне будет спокойнее.

Я зажмурилась и решилась:

— Грегори, у меня будет мальчик.

Я ожидала всего чего угодно. Взрыва ругательств, почему не сказала об этом раньше. Того, что меня молчаливо схватят в охапку и потащат в звездолёт. Или ультимативных требований, что будущий воин и Защитник должен расти с отцом. Но реальность оказалась слишком нереальной…

Горячие шершавые ладони забрались под одежду и принялись мягко водить по коже около пупка, рисуя не то круги, не то восьмёрки. Лёгкие наполнились таким родным ароматом эвкалипта и древесной коры.

— Я очень рад, Бьянка, — тихо прошептал Грегори на ухо. — Но давай что-нибудь решай побыстрее, потому что вот-вот снова начнётся дождь. Поедешь со мной на Юнисию?

Я распахнула глаза и изумлённо посмотрела на мужчину напротив.

 — Не девочка. Не эльтонийка, — повторила, чтобы убедиться, что он услышал. — Мальчик. Ларк. — И чуть было не добавила: «И юридически ты будешь иметь на него права даже большие, чем я».

Грегори нахмурился, поняв меня совершенно неверно:

— Я знаю, что у твоего народа считается, что девочки — это хранительницы очага, традиций, знаний и ДНК-цепочки, а мужской вклад в генофонд расы считается минимальным. Но для меня нет разницы, родится у тебя мальчик или девочка. Любовь к ребёнку не зависит от пола, а быть родителем — значит не только дать жизнь, но и научить жить. Я вижу, что не заслужил твоей любви… — Рука на животе замерла, а он неожиданно отвернулся. — Да что уж, я вижу, что не заслужил даже твоего доверия, но, если ты позволишь быть рядом, я стану самым счастливым отцом в мире.

Наверное, надо было сказать, что я его люблю тоже.

Это был очень подходящий момент, но я ничего не смогла произнести: горло резко перехватило, а из глаз градом посыпались слёзы. Я разрыдалась. Громко, оглушительно, с подвыванием. Я так боялась всё это время…

Каждая слеза стала аккордом на той дикой гамме чувств, что я испытывала до сих пор: невероятное влечение и панический страх попасть в зависимость, непроглядная серая тоска по командору и желание оказаться как можно дальше от него. Плотина прорвалась, океан сомнений вышел наружу, и слезы вместе с накрапывающим дождём смывали всё то, чего я так отчаянно боялась. Пружина напряжения, которая все эти месяцы сжималась во мне, вдруг исчезла, а за ней оказалась такая желанная лёгкость, на которую я и не смела надеяться.

Командору Грегори Грешх-ану даже в голову не пришло давить на меня из-за сына! Я пыталась успокоить сердцебиение, но проклятый орган бешено колотился, словно пытаясь вырваться наружу. За душераздирающими всхлипами получилось лишь кивнуть и сказать короткое: «Полечу».

На несколько секунд растерявшийся Грегори тут же принялся собирать слёзы губами, приговаривая что-то вроде «тише-тише», «не стоит так переживать», «тебе нельзя» и ещё какую-то ерунду. В конце концов он плюнул, подхватил меня на руки, заставив уцепиться за ворот расстёгнутого кителя, и куда-то понёс. Мелькнул трап, командор отдал несколько команд на своём «военном» языке, а затем мы оказались в каюте с огромной двуспальной кроватью.

Грегори исступленно целовал меня, вынимал из слоёв одежды и ласково называл гусеничкой. Я всё всхлипывала и всхлипывала, всё никак не получалось успокоиться, и лишь когда ларк скользнул разгорячённой грудью по мне, наконец-то получилось перестать рыдать. Кожа к коже. Грегори ловко умудрился пристроить меня спиной на мягком матрасе, а сам уложил мои бёдра на свои и принялся трогать так, что мир вокруг поплыл.

В глазах цвета осенних яблок плескались искры страсти, нежности и немного тревоги.

«Мне так не хватало тебя, Бьянка», — шептали его губы.

«Я каждый день мечтал о том моменте, когда снова смогу прикоснуться к тебе», — говорили его руки.

Полгода без этого шикарного мужчины.

Целая вечность.

Как я жила без него так долго? Запретила себе чувствовать, думать, мечтать. Как робот. Работала-работала-работала и, оказывается, умирала без ласки.

Его ловкие пальцы двигались во мне, напоминая о наших свиданиях и первом танце в ресторане. Грегори знал меня полностью, от и до, каждую мою чувствительную клеточку тела, каждую эрогенную зону. Несмотря на огромный живот, мы совпадали телами.

Изгибами.

Прикосновениями.

Делили одно дыхание на двоих.

Огромный, твёрдый, горячий командор Грешх-ан крутил и мял мягкую и замёрзшую меня в объятиях, припадал губами к набухшей чувствительной груди и любил так, как могут любить на языке тел. Изматывающе медленно. Упоительно сладко. Это были те самые действия, которые весят больше, чем слова.