Измена, или Открытый брак - Анна Томченко

— Что? Что ты делаешь, Альберт? — спросила я, передвигаясь на середину заднего сиденья и выглядывая вперед. — Куда мы едем?

Альберт только сильно стискивал руль и не отвечал мне. Мы съехали по проспекту на боковую дорогу и через двадцать минут я поняла, что мы ехали в старое мое помещение.

Я занервничала, потому что не предполагала какой еще каверзы ждать от супруга особенно после всего, что он выдал мне сегодня. Слишком много потрясений.

Альберт припарковался у салона и вышел из машины. Открыл мне дверь и подал руку.

— Ну? — сварливо протянул он, и я хотела демонстративно ударить его, но все же вылезла. Поправила чертово платье и чулок на левой ноге.

— Зачем мы здесь? — спросила я и вскинула подбородок. Были видно, что в салоне до сих пор шли работы. Окна были изнутри в строительной пыли. Я прикусила губы. Привез меня похвастать какое помещение он сдаст.

— Сейчас все увидишь, — скупо сказал супруг и нажал на звонок. Мужик, который мне прошлый раз не отдал вещи, открыл дверь и протянул руку мужу.

— Добрый день Альберт Романович, с проверкой? — спросил тут же залебезивший мужик, и Альберт кивнул. Пропустил меня вперед. — Вот как вы сказали, стены здесь уже покрыли венецианкой. А вот тут еще старый пол не убрали, но мрамор только через неделю привезут, поэтому пока по стенам.

Я стояла и смотрела на свой бывший салон. Мрамор, венецианская штукатурка. Все, что я себе хотела. Чтобы салон перешел на уровень выше. Чтобы можно было устаканиться в нише премиального заведения.

И все это Альберт на зло мне делал для кого-то.

— Ты-ы-ы… — протянула я, давясь слезами. У меня аж руки затряслись и чтобы не показать своих дрожащих пальцев, я сдавила их в кулаки. — Ты…

Мне казалось вместо слов у меня из груди вырывался огонь.

— Да, я. Я! — рыкнул Альберт и повернулся к строителю. — А то, что я просил в первую очередь…

— Да, Альберт Романович, — кивнул рабочий. — Можете пройти посмотреть.

Альберт положил руку мне на талию и подтолкнул вглубь помещения. Я на деревянных ногах шагнула и муж вообще обхватил меня рукой, чтобы я не оступилась и не свалилась между коробок с стройматериалами. Альберт держал так крепко и уверенно, что мне казалось как будто мы вернулись в прошлое. Где его руки только поддерживали. Но потом я вспоминала месяц ада и слезы навернулись на глаза.

Мы прошли в мой старый кабинет.

От кабинета были только стены и те выглядели иначе. Глянцевые отражения. Зеркальное панно на противоположной от окна стенке. Новая мебель, кожаная, вся белая. С краю, вдоль стены, в упаковке стояла большая вывеска. Новая. Она переливалась серебром.

— Что это? — спросила я, прикусив губы и обнимая себя руками.

— То, что ты так давно хотела, — Альберт разжал руки и подошел к вывеске, убрал с неё упаковочную плёнку, и я увидела на серебре черные глянцевые буквы. «Серебро» и чуть мельче внизу «студия женской эстетики». — Ты же хотела, чтобы не просто там какой-то салон был. Ты же хотела новый уровень. Вот…

Альберт разогнулся и развел руки в стороны. Я неверяще покачала головой. А слезы все же потекли.

— Ты хотела, но это означало, что ради ремонта надо было либо остановить работу салона, либо переехать. А тут как раз все сложилось так, что я и подумать не мог насколько ты быстро все решишь. И ты съехала, а я быстрее запустил рабочих, чтобы пока у нас все непонятно хоть ремонт успеть сделать…

Альберт переступил с ноги на ногу.

— Я не знал точно захочешь ли ты такой ремонт и спросить не мог, потому что ты из своей ракушки не выбиралась. Да и не до этого было. Но я кидал наброски того, что ты мне говорила и вот когда представилась возможность, я просто начал ремонт. Думал, что тебе понравится. Хотя бы просто пока твой кабинет. Не знаю, может быть сейчас ты захочешь что-то иное. Но пока ребята здесь еще есть время все исправить или изменить.

Альберт говорил и сам мялся. Как будто его смущало то, что он должен объяснять мне все.

Я прикусывала губы и рассматривала все новое. И не понимала почему наряду со своей заботой муж мог быть таким жестоким.

— Здесь красиво… — сказала я скованным петлями веревок голосом. — Очень красиво. Мрамор…

— Я очень переживал, что тебе может не понравиться… — признался смущенно и растеряно муж.

— Но ты выкинул мои вещи отсюда…

Глава 44

И Альберт весь побагровел. Он запрокинул голову к потолку и взвыл:

— Да твою мать! — рявкнул он. — Лер, черт возьми, ну почему ты не можешь просто сказать, спасибо родной, это очень круто! Почему ты блин в каждую ложку мёда херачишь бочку дегтя!

— Потому что ты не оставил мне выбора, — горько сказала я и привалилась плечом о стену.

— Да у меня твои чертовы счета на оплату электроэнергии. В подсобке в кабинете стоят в коробках! — заорал Альберт, и я кивнула. Слишком безжизненно и слишком обречено. Он ничего не понимал. Он не чувствовал за собой вину. Он думал, что делал только лучше, но мою боль не исцелить его подарками.

Я за этот месяц в аду пережила и страх смерти, и горечь расставания, и боль предательства.

Альберт выпил меня до дна.

Он качал меня на эмоциональных качелях и не думал, что поступал неправильно. Он любой ценой хотел добиться своего.

Только цена здесь была — я.

— Спасибо огромное. Наверно с ремонтом ты сможешь сдать это помещение очень дорого, — сказала я тихо и развернулась к двери.

— В смысле? — догнал меня растерянный голос мужа, и я пожала плечами.

— Я ценю, что ты хотел для меня сделать, но понимаешь, ты это сделал после того как убил меня, Берт… — сказала я и вышла за дверь. Прошла на негнущихся ногам до выхода. Открыла дверь и вырвалась в сырой промозглый март с его кучами грязного снега и совсем немного весны.

Последней для нас с ним.

—