Кукла Яся - Анна Джолос

В общем, если вкратце, пришлось просить Эмиля достать другу ещё один билет.

Он, конечно, заметно расстроился, когда вечером воскресенья в его тачку запрыгнула не только я, но и Тоха, однако явного недовольства на этот счёт выражать не стал.

Знаю-знаю. Так себе ситуация. А с другой стороны, мог ведь и отказать? Сказал бы, билетов больше нет, да и всё.

Короче, неважно, ведь дополнительный билет Эмиль достал. И держался он в машине отлично.

Проблемка нарисовалась уже во дворце спорта. Оказалось (та-дам!), что парни пришли болеть за противоборствующие команды.

Пхах.

Видели бы вы эти лица. Они смотрели на шарфы друг друга с такой ненавистью, что не передать никакими словами.

Эпик фейл[2], не иначе.

Час спустя я уж было обрадовалась, что матч завершился ничьёй, ан-нет, оказалось, что в таких случаях даётся дополнительное время.

— Нет, Яська, ну рассуди: мои отыграли лучше.

— Ничего подобного, — спорит Эмиль, сидящий за рулём.

— Статистика говорит сама за себя, — гнёт свою линию Череп.

— Овертайм[3] выявил победителя.

— Досадная случайность, не более!

— Нет, Антон, победил сильнейший.

— Ребят, давайте вы не будете по новой заводить эту шарманку, — выдыхаю я устало.

— И всё равно я считаю, что мои сильнее.

— Обоснуй.

— Они были техничнее.

— Чё ж тогда пропустили шайбу? — усмехается Эмиль.

— Так, ну вот что: тормозни мне вон там, я на метро домой вернусь.

— Ясь…

— Надоели оба со своим хоккеем! Дайте выйти и общайтесь потом на тему «кто круче» сколько влезет. Останови, Эмиль.

— А может, пусть Антонио до метро пройдётся?

— Э не… У Антонио больные почки, — отзывается Череп. — Включи мне обогрев на всю. Чё так дует херово? — возмущается с заднего сиденья.

Эмиль недовольно поджимает губы, но «просьбу» Патлатого исполняет.

— Что за старпёрская ересь играет в колонках?

— Радио «Джаз», — отзываюсь я.

— Хоспаде. Переключите на нормальную станцию.

— Я буду слушать то, что считаю нужным.

— Отстой, не обессудь. Мы с Яськой обычно другой музон гоняем. Чё у тебя тут интересного есть? — лезет рыться в отсек для всякой мелочёвки.

— Хватит всюду совать свой нос, — Эмиль сердито захлопывает крышку.

— Мультики включим? — Черепанов, свесившись между нами, тычет пальцем в экран.

— Сядь. Ты мне мешаешь.

— Капец, ты душнила, Эмиль.

— Антон, хватит уже паясничать, — не выдерживаю.

Заколебал. Ведёт себя как придурок.

— Ладно, будем тогда просто разговаривать на какую-нить животрепещущую тему.

— А помолчать ты не можешь? — сквозь зубы интересуется мой ухажёр.

— Могу, но в этом случае кто-то обязательно должен заполнить паузу. Рассказывайте давайте про свою интрижку. Чё, как?

— Тебя это не касается.

— Ошибаешься. Ещё как касается! Яська — это моя систер. Не по крови, но по духу и философии.

— Слова-то какие умные употребляешь… Значение знаешь?

— Прикинь, да. Философия — это взгляд на окружающую действительность. Выкусил на? — средний палец показывает.

— Антон…

— А чё он меня тупоголовым выставляет?

— Есть надежда на то, что вы начнёте общаться нормально?

— Нет, — в один голос заявляют.

— Понятно…

Дело — дрянь. Ехать нам прилично, а мы ещё и в пробку встали. Фантастика.

— Ты к нашей Яське серьёзно относишься? Меня и братву этот вопрос очень беспокоит.

— Серьёзно, но ещё разок повторю: наши с ней отношения — не твоего ума дела, Череп.

— А что насчёт разницы в возрасте? Тебе тридцать шесть, ты ей почти в папки годишься.

— Прекрати уже, — посылаю ему убийственный взгляд.

— Разные поколения.

— Антон!

— И прицеп у тебя конкретный: бывшая жена, дочь, — не обращая на меня внимания, продолжает он невозмутимо. — Яся после кого будет? На каком месте? На втором? Третьем? А оно, вообще, ей надо? Мы с парнями считаем, что нет.

— Я сама решу, что мне надо!

— Жирафу виднее.

— Ну вот что…

Эмиль включает поворотник и съезжает на обочину.

— Я долго терпел. Выходи.

Череп фыркает, надевая на голову свою идиотскую шапку.

— Я-то выйду, а ты задумайся, старый.

— Антон!

— Поеду к Ангелинке в больницу. Увидимся дома, зай, — бросает мне, уже открывая дверь. — Покеда.

— Метро видишь? Не заблудишься?

— Малыш, ты меня недооцениваешь.

Наблюдаем за тем, как он выходит из машины и перепрыгивает через кованое ограждение.

Мой тяжёлый вздох в образовавшейся тишине кажется слишком громким.

— Извини, Ясь, терпение кончилось.

— Я понимаю. Ты не злись на него. Антон просто такой. А… друзьям я говорила, что переживать нет повода. Так что…

— Почему ты от них не съедешь? — спрашивает вдруг. — Пойми меня правильно, это просто странно. Одна девчонка и трое парней на общей жилплощади.

— Чего странного? Они ж мне как братья, Эмиль, — пожимаю плечом.

— Все?

— Что это значит? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Это значит, что ни с кем из них ты не мутила?

— Так и есть.

— А с Дымницким у вас что? — огорошивает внезапно.

— Что? Ничего.

В памяти всплывают яркие кадры того, что происходило на кухне.

Кирилл горячо целует меня в губы.

Ласкает моё тело ладонями.

Толкается возбуждённым пахом в моё бедро.

Стремительно краснею, но надеюсь, что в полутьме салона Эмиль этого не заметит.

— Мне показалось, что…

— Ключевое слово показалось, — перебиваю я. — Может, поедем уже отсюда? Пока никто не приехал нам в зад.

Кивает и, взглянув в зеркало заднего вида, выезжает на дорогу.

— Перекусим где-нибудь?

— У меня дико разболелась голова от вашего хоккея.

— Хочешь домой, — не спрашивает, утверждает.

— Если ты не возражаешь, то да.

— Ясно.

Расстраивается.

— Мне всё равно не нравится, что ты с ними живёшь, — добавляет по прошествии какого-то времени.

Ну, мало ли кому и что не нравится.

— Пока я хочу так.

— А я хочу, чтобы ты съехала от этих бандосов.

Выгибаю бровь.

— Если проблема в деньгах, то я готов помочь.

— Нет такой проблемы. Я сейчас хорошо зарабатываю в агентстве.

— Можешь вообще ко мне переехать, — заряжает, ошарашивая, когда подъезжаем к моей пятиэтажке.

— Кхм. Не рановато?

По-моему, кое-кто жёстко форсит события.

— А чего тянуть, солнце? Я взрослый мужчина. Симпатию свою тебе выразил. Ты, вроде как, ответила взаимностью.

Вроде как.

Берёт мою ладонь в свою.

— Если за Олесю переживаешь, то зря. Обещаю, ни она, ни моя дочь, тебя не потревожат.

— Я не переживаю, Эмиль. Просто всё… Как-то слишком реактивно развивается.

— Реактивно? — смеётся. — Ты до сих пор даже не позволила себя поцеловать, — пододвигается ближе, вознамерившись это исправить.

Пусть.

Закрываю глаза и покорно принимаю происходящее. Пора ведь правда…

Холодные губы на моих губах.

Механические движения.

Пальцы на моей шее. Затылке.

Отмечаю каждую деталь. Секунды растягиваются в вечность, и я словно смотрю на себя глазами другого человека. Потому что, увы, совсем-совсем ничего не чувствую.

Понимает ли это