Мой бухгалтер - Кира Ветрова

Я не знаю.

Пожалуй, впервые в жизни я не могу просчитать исход. Ни малейшего представления что будет дальше.

— … Нет, мы так не работаем. Можешь искать на трафик нового человека. — холодный голос Змея врывается в пространство.

Он говорит тихо, но в моем сосредоточеном состоянии любой звук отдаётся набатом в ушах.

Гениальное решение зреет мгновенно — мне не придётся заходить посреди гулянки и вызывать Рафа на разговор, если это сделает Ян Фёдорович.

Змей смотрит на меня с высоты своего роста и продолжает держать телефон у уха.

— Я тебя услышал. Решение прежнее. Работай. — он скидывает и словно по волшебству его голос становится выше, наполняется эмоциями и конечно насмешкой. — Курочка! Проветрилась? Подумала?

Кивнула, в этот раз даже не испытывая раздражения при общении с этим человеком:

— Ян Фёдорович, вы сможете заставить Рафа поговорить со мной? — стиснула пальцы на кофте в ожидании ответа.

Синие глаза насмешливо блеснули:

— Заставить говорить? Нет. — не успела я опять запаниковать, как он продолжил. — Но вот устроить вам уединение — вполне. А там ты уже сама хоть говори, хоть раздевайся. — от грубого намёка поморщилась, неисправимый человек. — Но с одним условием.

Он склонился к моему лицу так близко, что я ощутила горячее дыхание на своих искусанных в кровь губах. Такая близость смутила и заставила настороженно замереть. Кажется мышцы всего тела мгновенно прогрелись, готовясь уносить нерадивую хозяйку подальше от опасного субъекта.

— Ты будешь звать меня по имени. — просьба высказанная тихим голосом и глубокий проникающий взгляд холодных ярких глаз вызвал мгновенный спазм внутренних органов.

Нахмурилась не понимая подоплеки происходящего. Ранее Змей никогда не приближался ко мне. Я вообще замечала, что он не очень тактильный человек. Даже с клубными девицами он всегда держался на удивление отстраненно. Минимум прикосновений. В отличие от Рафаила.

— Эм… хорошо. — в замешательстве ответила ему.

— Хорошо, Ян. — менторским тоном проговорил он все так же мне прямо в лицо.

— Хорошо, Ян. — послушно повторила я.

Он удовлетворенно улыбнулся и тут совсем близко раздался голос полный лютой злобы:

— Фин, какого хуя? Отошел от неё! — сбоку от нас застыл Раф с выражением ярости на лице и сжатыми в кулак ладонями.

В его глазах горела такая ненависть и злоба, отдающая безумием, что во мне откликнулось сразу два чувства.

Страх — его бешеная ярость всегда приводит к разрушительным действиям. Он не будет сдерживаться, уничтожая тех кого считает врагами он безжалостен. И сейчас он смотрел на нас как на врагов.

И удовольствие. Возможно у меня окончательно улетела крыша от всех этих событий. Но вид Рафаила с тёмным безумием в глазах доставлял болезненное удовольствие. Пусть злится. Пусть испытывает ярость и боль. Осознание того, что это из за меня он так зол, наполняет удовлетворением.

— Тут вот курочка наша, очень хочет поболтать. Если ты занят, я тебя заменю. — не смотря на провокационные слова, Ян Фёдорович выпрямился, сунул руки в карманы отступил от меня.

— Не беси. — немигающий взгляд Рафаила упёрся в Змея.

Тот тонко по змеиному усмехнувшись демонстративно поднял руки вверх.

— Да всё, ухожу. Курочка, надеюсь скоро увидимся. — на грани слуха уловила странный звук похожий на рычание.

Рафаил продолжал смотреть как его друг совершенно расслабленно, едва не насвистывая, удаляется вглубь по коридору. А я наполнялась странной уверенностью — его реакции, слова, поступки и действия, все это реакции не равнодушного человека.

В коридоре повисла тишина и я незаметно переведя дух торопливо заговорила, боясь упустить это чувство и снова засомневаться и испугаться:

— Нашу сестру Виолетту зарезали на моих глазах. Ей было семнадцать. Нам одиннадцать. Вик был в музыкалке, мама с папой на работе, а я сидела на подоконнике и ждала когда Виола зайдёт во двор. Она обещала в тот вечер, что научит меня плести разные косы. Она вообще фанатела этой темой, копила деньги на парикмахерские курсы, мечтала стать стилистом-визажистом. — чёрные глаза наконец нашли мои, он замер не произнося ни слова, только слушая мою исповедь в тишине коридора с едва слышными пока звуками ритмичной музыки. — Когда она вошла во двор, такая лёгкая, светлая. Я подумала, что завидую сестре, хочу быть как она. Она была очень красивая, правда. Эти бесконечные загорелые ноги, короткий сарафан и копна натуральных зллотистых волос. Она влетела во двор, а дальше все произошло в секунду — он метнулся к ней из тени и сразу ударил. Я не помню в какой момент я побежала к ней. Как спускалась вниз. И что планировала вообще делать. Я бежала со всех ног. И когда наконец оказалась во дворе, она лежала на земле. Кругом было столько крови, я даже не думала что в одном человеке может быть её так много. Он сидел над ней и продолжал бить её ножом. Врачи потом сказали, что она умерла после второго удара. Не мучилась. Я не смогла сбить его с неё. Не хватило сил. Но я закрыла её собой. Легла сверху, чтобы он прекратил. Перестал бить её. Перестал убивать. — голос дрогнул, перед глазами встала пелена из слез и я больше не видела Рафа, я видела свою красивую сестру, которая никогда не станет взрослой.

Мягкий рывок и я коротко всхлипнув прижимаюсь к широкой груди, вдыхая родной терпкий запах. Рафаил крепко прижимает меня к себе, позволяя спрятать лицо и пролить слезы, заново переживая свое горе не в одиночку.

— Нас спас Вик. — заговорила я снова через пару минут, слушая гулкие и частые удары сердца в мощной груди, обтянутой чёрной гладкой рубашкой. — Он сбежал из музыкалки не дожидаясь мамы. Бежал четыре остановки. Он сказал, что услышал как я кричала прямо посреди занятия и понял, что я в опасности. Он сшиб его с нас, и прежде чем этот урод напоролся на свой собственный нож, он успел зацепить наши запястья. — открыла шрам на правой руке, продолжение пореза на руке брата, и подняла голову отстраняясь и снова ловя темный затягивающий взгляд Рафа. — Ты спрашивал, откуда эти шрамы. Кто это сделал. Теперь ты знаешь. И я хочу чтобы ты понял кое что ещё. Виола не была связана с бандитами, она была обычной семнадцатилетней девочкой, но сумасшедший урод все равно зарезал её возле дома. Мы все смертны. Каждый из нас может умереть в любой момент…

Я отстранилась от него окончательно с ощутимой болью разрывая прикосновение. Чувство было такое, словно в местах где наши тела соприкасались нас сшили грубой прочной нитью, продев прямо под кожей, и сейчас я наживую