(Не) Желанная герцогиня - Настя Любимка

Конечно, я рисковала, решив самостоятельно экспериментировать с магией, но я всегда полагалась на интуицию. И раз мне пришло в голову подобное, то просто не имела права отказаться от дополнительной защиты.

Тем более, выпускать магию в небольших количествах требовал лекарь (к тому же все получилось), и под его присмотром дважды в день я немного тренировалась. Немного — это пятнадцать минут от силы, но этого мне было достаточно, чтобы понять приблизительный механизм работы дара. Главное — контролировать и чувствовать эту самую зеленую нить, причем так, словно она мое естественное продолжение. Позже, насколько я поняла, эта нить сможет принимать любую форму, какую я пожелаю. Захочу — тонким ручейком, захочу — и будут всполохи.

В-третьих, меня ждал немаленький сюрприз от наборов по рукоделию. Практически в каждом сундуке с ними обнаружилось потайное отделение, а там — кошель, где с золотыми, где с серебряными монетами.

Видимо, женщины прекрасно понимали, что свои деньги, которыми сможет распоряжаться только жена, никакие шелковые нитки не заменят. Это позволило мне посмотреть на гостей с другого бока. Пусть они выражали поддержку не в открытую, но все-таки это делали!

А я умела быть благодарной. Потому имена тех, кто преподнес мне денежки, внесла в свой собственный список. Сочтемся, обязательно.

Конечно, в кошельках было не баснословно много денег (содержать все герцогство не выйдет, то есть все мои проблемы ими не решить), но и немало. Где пять монет, где семь. Максимально с одного кошелька я получила двадцать серебряных, с другого — пятнадцать золотых.

Один золотой приравнивался к семнадцати серебряным монетам и ста семидесяти медным.

На две медных можно было очень хорошо покушать в столичной таверне (завтрак и ужин), еще за полторы снять там же комнату на сутки. Снять на месяц самое простое жилье в столице — сорок пять медных. К слову, стельная корова стоила чуть больше — пять серебряных или пятьдесят медных монет.

Почему я брала именно столицу, если чем отдаленнее от главного города королевства, тем дешевле? Затем, чтобы понимать самую высокую планку и не дать никому себя облапошить.

Итого с наборов для рукоделия (за исключением подарка от принцессы) я стала обладателем пятидесяти восьми золотых и ста серебряных монет. Состояние для той же Люси. Для меня, увы, капля в море. Три деревни — это вам не хухры-мухры! А если учесть, что я еще и людей с собой повезу, которых нужно будет одевать, кормить, да и платить им… Плюс собираюсь свое дело поднимать… Мало, очень мало.

Да и слухи о герцогстве Моррисон совершенно не обнадеживали. Понятно, что я лишь на месте смогу определиться, насколько все плохо. Однако пока выводы были неутешительными.

Согласно карте, а также землеописаниям (считай, учебнику географии), местность мне досталась каменистая, с плохой почвой, еще и практически на границе с другим королевством, которое всегда зарилось на эти земли.

Спасибо, Вашество! Удружили!

Скота держали мало, ибо, опять же, местность не располагала. Мелькнула мыслишка, что меня туда отправляют исправлять плодородность… Однако я же там не всю жизнь проведу, так что смысла никакого. Разве с перспективой на будущее. Второй-то сын там герцогом будет… С моим даром, опять же, в перспективе. М-да…

Но я не унывала, несмотря на то, что вроде как достались мне оплеушки вместо плюшек.

Ничего, найду, с чего сливок снять.

— Его светлость спит, — доложила Люси, споро переоблачая меня, и позволила себе небольшую бестактность: — Он так умильно причмокивает во сне…

Я не стала ее одергивать, мне нужно было добиться того, чтобы люди при разговоре со мной выражали свои мысли искренне, даже если не по делу. Чувствовали себя в безопасности рядом со мной и доверяли. Тем более на Люси у меня были большие планы.

На этот раз я собиралась выйти под видом одной из служанок, для чего меня сейчас и переодевали, а также рисовали лицо.

Правда, рисовали — громко сказано. С косметикой тут было относительно плохо. Ладно, не относительно. Плохо. Но сажей-то пользоваться можно! И брови густые подрисовать, и синяки под глазами обозначить, делая мои и без того острые скулы еще острее. А цвет волос можно чепчиком скрыть. Честно говоря, я себя в зеркале с трудом узнавала. А уж остальные… Кто там будет в лицо прислуге вглядываться? Да никто.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Во всяком случае, предыдущие два раза мне везло.

— Вот и все, — выдохнула Люси.

— Молодец, — похвалила девчонку и тут же отдала приказ: — От Илиаса не отходить ни на шаг.

Увы, Интена нужна была мне самой.

— Да, Ваша светлость, — поклонилась Люси, — не отойду и никому другому подойти не дам.

— Если кто-то будет ломиться в спальню, ты…

— Не пущу. Скажу, что не велено, пока Вы спите. И Ваши воспитанники тоже не дадут.

Я усмехнулась. Эти не только отвлекут внимание, но и быстрей ветра ко мне примчатся, где бы я ни находилась.

— Хорошо. Интена, готова?

— Да, Ваша светлость, и я готова, и у меня все готово.

Мы прошмыгнули в коридор, неся в корзинах грязные пеленки, за которыми я, по сути, и пряталась.

— Поторапливайся, — приказным тоном сказала мне Интена, когда мы проходили мимо охранников.

Я в ответ неразборчиво пискнула и поспешила за женщиной. Мол, все сделаю и быстро, и качественно, и вообще, только не прогоняйте.

Мы спускались по лестнице для слуг, мимо нас то и дело кто-то сновал. И тут раздались рыдания. Громкие, чуть ли не с подвыванием.

— Не плачь, Кариша, не плачь… — послышалось где-то впереди, и я дотронулась до Интены, чтобы та притормозила.

В ответ рыдания лишь усилились.

— Потерпи немного, скоро они уедут…

— Она хочет взять меня с собой…

Может, подслушивать было и недостойно, но я нутром чуяла, что речь о Сарвенде. А потому усмехнулась. О том, что любовница мужа едет с ним, вслух не говорилось. И мне не объявлялось, но это было логичным. Потому что надо же королевской свите следить за ее состоянием? Оставлять девку без присмотра глупо. Чтобы, не дай Священная Пара, не скинула ребенка.

— Я боюсь, что она меня убьет, и тогда мой Таниш останется круглым сиротой.

— Кариша, нужно идти, нельзя тут долго стоять.

— Не хочу…

Я тронула Интену, чтобы та продолжила спуск.

— Ох, госпожа! — завидев нас, пискнула собеседница молодой заплаканной женщины, на чьей скуле алел след пощечины.

Сначала я решила, что меня разоблачили, но потом поняла, что госпожой назвали Интену. Я незаметно подпихнула ее, чтобы не останавливалась.

Влезать в разговор служанок, даже если