Под созвездием отца - Нонна Кухина

Он помогал Тамаре Владимировне вынимать пирог из духовки…

– Вы еще здесь? – с раздражением воскликнула Антонина, поправляя прическу, но, переведя взгляд на Тамару Владимировну, которая угрожающе посмотрела на нее, крепко сжав в руке кулинарную лопаточку, поспешила сменить гнев на милость и добавила: – А вы… А вы с Кристиной давно дружите?

– У Артура свой салон по продаже «Феррари»! – воскликнула Кристина и с гордостью посмотрела на кавалера.

– Это не ответ, – категорично сказала Тамара Владимировна, поставив на стол дымящийся яблочный пирог.

Кристина, смущенно опустив глаза, тихо сказала, теребя уголок скатерти:

– Почти четыре месяца…

Вскоре они уехали.

Антонина долго смотрела вслед удаляющемуся автомобилю. Неожиданное знакомство с Артуром вновь пробудило в ней страстное желание любить. Чувства материнской ответственности за счастье дочери и непреодолимое влечение к ее возлюбленному наполняли ее сердце горьким отчаянием…– Она ему не пара, – неожиданно произнесла Тамара Владимировна, взглянув на задумчиво стоявшую около окна Антонину. – И ты лучше меня это знаешь…

Глава 15

Наступила зима, и уже в середине декабря они решили установить рождественскую елку. Высокая и густая, она заняла почетное место в центре гостиной. Антонина решила украшать новогоднюю красавицу постепенно. Вместе с Максимом они каждый вечер вешали на еловые ветви по нескольку новых игрушек. Максим обожал это занятие и с нетерпением ждал возвращения мамы.

Антонина по-прежнему много работала, но мысли об Артуре не покидали ее. Однажды за ужином она как бы невзначай спросила дочь о ее кавалере.

– А где твой бойфренд? Что-то мы давно его не видели.

– Кто? Костик? Он тебя боится! – ответила Кристина, не отрывая взгляд от тарелки.

– Его, кажется, Артуром звали? – уточнила свой вопрос Антонина.

– А… Артур! Артур за границей, в командировке… – помедлив, ответила Кристина и, сославшись на головную боль, отправилась в свою комнату.

– Значит, не любит… – заметила Тамара Владимировна, обменявшись красноречивыми взглядами с Антониной.

– Он ее или она его? – спросила в ответ Тоня.

– Ему нужна другая женщина. Пожившая, перестрадавшая… А Кристина что? – Тамара Владимировна вопросительно посмотрела на Антонину и тут же сама себе ответила: – Эпизод в его жизни… Понимаешь о чем я, Тоня?

– Понимаю… – задумчиво кивнула Антонина.

Через неделю, проезжая по Тверской мимо фирменного магазина «Феррари», Антонина решила испытать судьбу. Она резко перестроилась в правый ряд и, аккуратно припарковавшись, вошла в знаменитый салон.

– Я могу увидеть Артура? – спросила она у менеджера, одетого в белоснежную рубашку с фирменными запонками на манжетах.

– Артура Андреевича? – переспросил он почтительно.

– Да! – подтвердила Антонина, очаровательно улыбнувшись.

– Пожалуйста, подождите. – Высокий юноша указал на черное кожаное кресло с высокой королевской спинкой.

Через пять минут Антонина увидела, как по лестнице к ней спускается Артур. Одетый в элегантный серый костюм и черную рубашку без галстука, он показался ей еще привлекательнее. «Господи, что я делаю…» – промелькнуло в голове Антонины, но было уже поздно…

– Здравствуйте! – воскликнул Артур, улыбаясь. – Вы даже не представляете, как я рад видеть вас!..

– Можно на «ты»… – слегка смутившись, сказала Антонина.

– В таком случае мне ничего не остается, как пригласить… тебя на чашечку кофе! – произнес Артур, с нежностью глядя Антонине в глаза.

В небольшом уютном кафе, находившемся недалеко от салона, они расположились около окна. Вскоре официант принес им ароматный кофе и, обменявшись выразительными взглядами с Артуром, зажег небольшую свечу, стоявшую в центре столика.

Они долго молчали, глядя на яркое пламя свечи, словно вспоминая, что было в их жизни до этого вечера. Первым молчание нарушил Артур:

– Увидев тебя, я больше не мог встречаться с Кристиной и соврал ей, что у меня командировка в Италию…

Антонина подняла глаза и, внимательно посмотрев на Артура, тихо сказала:

– Мысли о тебе преследовали меня все эти месяцы…В кафе они пробыли до глубокой ночи, а когда расставались, почувствовали, что были знакомы всю жизнь…

Антонина вновь ощутила себя настоящей женщиной – красивой и успешной, способной любить и быть любимой. Женщиной, которую ждут и, встретив, уже никогда не отпускают…

Артур каждый день встречал ее после работы с большим букетом роз. Вскоре она побывала в его квартире. Просторная, с большими окнами до самого пола, она напоминала представительские люксы в дорогих гостиницах Европы. Но, несмотря на это, Антонина быстро почувствовала себя в доме Артура хозяйкой и уже через полгода смогла уговорить его поменять помпезные занавески.

Свои отношения они решили сохранить в тайне, и Антонине редко удавалось остаться на ночь в роскошных апартаментах возлюбленного. Однажды Артур спросил Антонину про ее прошлое, и она рассказала ему все: про свое детство, студенчество, гибель родителей, рождение Кристины, совпавшее с тяжелым кризисом в стране, как она выживала в те годы… Рассказав про Яна, Антонина заплакала. Артур пытался утешить ее, осыпая горячими поцелуями… Только про рождение Максима Антонина ничего не сказала. Она искренне считала мальчика своим сыном и предпочитала не вспоминать, что родила его ее дочь.

– А у тебя есть дети? – тихо спросила Антонина.

– Нет. Но я был женат… – Артур опустил глаза.

– Если не хочешь, не рассказывай, – Антонина ласково провела по его волосам. – Это я такая глупая… Взяла и все тебе разболтала!

– Нет, Тоня! Я не хочу, чтобы между нами были тайны… – Артур серьезно посмотрел в глаза Антонины. – Я родился в маленьком военном городке в Белоруссии. Сейчас это пригород Минска. Вскоре военную часть, где служил мой отец, расформировали. Папа оказался совершенно неприспособленным к гражданской жизни и спился. Мама с ним развелась, но идти нам было некуда, и мы продолжали жить в одной квартире с отцом.

Наверно, из-за жутких условий, в которых мы оказались, мама вскоре заболела и через три месяца умерла… Рак сожрал ее у меня на глазах… Я ничем не мог помочь матери, мне было тогда всего шестнадцать лет. Оказавшись один на один с алкоголиком, я два года скрывал от органов опеки, что отец пьет не просыхая. Ранним утром, в восемнадцатый день своего рождения, я сбежал из дома, пока отец спал. Больше я не видел его живым. Соседка потом рассказала, что он умер в тот же день, когда я убежал, так и не проснувшись…

В Москве я чем только не занимался… Даже продавал электрические чайники. Однажды ко мне подошла высокая, статная женщина с большой грудью, на которой лежал массивный золотой крест, в центре которого был крупный сапфир, и грубо спросила: