Магическая Академия - Оксана Гринберга

Я все порывалась сходить в «Дохлую Лошадь», но так и не собралась с духом. Решила не портить себе и Дрею праздник. Потому что я была влюблена — хорошо, мы с Ринессой были влюблены, и ее подсказки мне не нужны, — и нас с ней любили в ответ.

Да так сильно, что я слышала, как ночью Дрей несколько раз приходил в мою комнату. Останавливался в дверном проеме и смотрел на то, как я сплю.

Сторожил.

Заодно любовался, словно не мог поверить в свалившееся на его голову счастье в нашем с Ринессой лице. Потому что мы обожали их с Валресом и не представляли себе дальнейшей жизни без них. (Видишь, Ри, я справилась даже без твоей подсказки!).

Утром мы отправились в Энсгард. Сперва шли порталами, но где-то в сердце Ничейных Земель Ринесса поднялась в воздух и полетела. Не слишком далеко и не особо высоко, но вполне уверенно. Но уже скоро Валрес заявил, что для первого раза достаточно, и всячески ее хвалил.

Мы немного отдохнули, перекусив прихваченными из Сирьи припасами, затем снова пошли порталами. Так долго, пока не добрались до столицы Андалора, а потом и до родной академии.

Стоило ли говорить, насколько сильно обрадовались нашему возвращению мои друзья и моя четверка⁈ Румо носился по саду академии, виляя хвостом, как заправская собака, а затем, не выдержав, перекинулся в крылатую ипостась и взмыл в воздух.

Андрес крепко меня обнял, а Борин стукнул по спине так сильно, что если бы Ри не выпустила броню, то ходить мне потом с синяком под лопатками. Зато Лайя рыдала от счастья, а еще вызвалась сбегать в пиццерию и рассказать о моем возвращении моим домашним — те тоже волновались, а я пока что не могла оставить академию.

Но не всем мое появление было в радость.

Дрей рассказал мне о произошедшем после моего исчезновения еще в Сирье, а теперь он закончил начатое. Лауру — а на нас с Румо напала именно она — отстранили от занятий, хотя та всячески пыталась вывернуться, утверждая, что действовала верно.

И даже подключила адвокатов своей семьи.

Заявила, что в тот момент в воздухе ей показалось, будто мы с Румо — Темные монстры, подло напавшие на участников турнира. Поэтому она среагировала именно так, как ее учили четыре года подряд.

Вступила с нами в бой и даже меня «одолела». Возможно, «победила» бы и Румо, но тот не дался, а потом вмешался Дрей и ей не позволил.

О новом законе, по которому Срединные существа больше не считались врагами и уравнивались в правах с обитателями этого мира, Лаура, конечно же, не знала. Или уверенно врала — это больше походило на правду.

Выдвинуть против нее обвинение не удалось, но ее все-таки исключили «за действия, нарушающие кодекс Академии Магии Энсгарда». Рейнар Корвин ушел следом за своей невестой, и они отправились доучиваться куда-то на север.

Зато Альваро Сантос остался в академии, но это нисколько меня не тревожило.

Куда больше меня волновала наша с Дреем предстоящая свадьба. Мы собирались сыграть ее через несколько месяцев, на зимних каникулах, хотя зимы в Энсгарде, как я уже успела уяснить, были теплыми, и все деревья стояли зелеными.

Еще меня немного тревожило то, что наша четверка победила в магическом турнире со всеми вытекающими из этого последствиями — мы заняли первое место по набранным очкам.

Дрею такое не нравилось, но все равно мы приняли участие в заклинании Призыва Ходящих.

Мой жених ожидал провокаций со стороны Темных, поэтому он хорошо подготовился. В его кабинете была не только наша четверка, но еще и несколько сильнейших магов академии.

Мы ждали, пока Дрей готовился к заклинанию, и дождались.

Без стука распахнулась дверь, и в кабинет ворвались четверо студентов. Те самые, чьи имена Дрей мне называл: кто попадали в лазарет этим летом и стали носителями Темных. За ними старательно следили, но никаких изменений в своем поведении они не показывали.

Ровно до сегодняшнего момента, когда с перекошенными лицами они накинулись на Дрея. Попытались до него добраться, швырялись боевыми заклинаниями, но у них не было ни единого шанса.

Наша четверка и оглянуться не успела, как их уже успели скрутить. Я лишь открыла рот, а затем с треском его захлопнула, потому что все четверо лежали на полу, связанные заклинаниями по рукам и ногам.

Трое изрыгали проклятия, тогда как знакомая мне пятикурсница смотрела мне прямо в лицо.

— Передай своим хозяевам, что мы победили, — подойдя, сказала ей. Знала, что Улей меня слышит. Понимала, что Улей видит через ее глаза. — Нас уже не остановить, и очень скоро вам придется убраться из Андалора и этого мира восвояси.

И тем самым Темные освободят ее и остальных, чей разум они поработили и кого Дрей приказал увести, после чего запереть подальше и покрепче, чтобы они ему не мешали.

Впереди у него было куда более важное занятие.

И он это сделал.

…Слова на древнем, изначальном языке Андалора — и пусть я ничего не понимала, но они все равно пронимали меня до дрожи. Сильнейшие магические разряды, один за другим слетавшие с его рук. Вспыхнувшие линии круга призыва, и…

Пространство разорвалось.

Распахнулись портальные врата, только на этот раз они были не привычно синие, а золотые, величественные. Из ослепительного сияния на паркет кабинета шагнул мужчина средних лет, и портал за его спиной захлопнулся.

У мужчины были всклокоченные светлые волосы, зеленые глаза, уверенное лицо, но при этом он выглядел довольно раздраженным. Да и одет он оказался странно — в длинный плащ с множеством карманов, под которым виднелась куртка из материала, похожего на кожу, с мерцающими вставками.

— Ну и что у вас случилось? — с хмурым видом спросил он на языке Андалора. — Что вам понадобилось от Ходящих?

А потом его взгляд остановились на мне, и на его лице появилась крайняя степень изумления.

— Элиз⁈ Но как?.. Скажи мне, как ты здесь очутилась⁈ — воскликнул он на моем родном языке.

* * *

Прошло около получаса после того, как золотой портал захлопнулся за спиной Ходящего. И все это время он твердил, что будет говорить только со мной, настаивая, чтобы мы делали это наедине.

Назвал свое имя — его звали Клартон Гирхарт. Ну, если переложить на обычный язык некоторые необычные звуки, которые он издавал при произношении.

Заодно постоянно называл меня Элиз, при этом выказывая высшую степень изумления,