Как приручить холостяка - Аня Истомина

А я внезапно ловлю себя на мысли, что, вдруг ему все это не то, чтобы неприятно, но не очень нужно? Может, ему достаточно было секса и ужина? А я навязываюсь со своей заботой и пирогами. Он за завтраком отшутился, может, а я и не поняла.

Но, о Кирилле хочется заботиться, потому что он сам – тоже про заботу. Заботится о других, не покладая рук и забывая о себе. А еще мне в голову засели слова Николая, и теперь я только и делаю, что думаю, как бы до Кирилла донести, что нельзя так себя выматывать. Но, какое я имею на это право? Только и остается, что просто угощать его домашней стряпней и надеяться, что у него будет время спокойно пообедать.

Прибравшись в квартире, чтобы убить время до собеседования, и приняв душ, потихоньку собираюсь. Смешно получается, что я всегда старалась добиться высот в карьере и в моей трудовой книжке прекрасно заметно, как я бодро шагала вверх по карьерной лестнице, а теперь получается, что я, наоборот, начала спускаться.

Министерство, департамент, поликлиника. Раньше я бы расстроилась по этому поводу. Но, с появлением в моей жизни одного невероятного травматолога, у меня совершенно нет времени горевать по карьере. Потому что это не главное, когда рядом с тобой настоящий мужчина. Сейчас я особенно сильно понимаю тех женщин, которые уходят из спорта и кино ради семьи, несмотря на свою популярность.

Накрасившись, выхожу из ванной и одеваюсь, еду к Добрынскому на работу. На въезде сторож без вопросов поднимает шлагбаум и спокойно пропускает меня на территорию больницы. И от этого тоже хорошо. Кажется, Кирилл может решить вообще любые вопросы.

Припарковавшись с краешку парковки, чтобы не занять чье-нибудь место, выхожу из машины и заглядываю в приемный. Так необычно: сейчас я смотрю на это место совершенно другими глазами. Оно мне какое-то родное стало.

– Ой, здравствуйте, вы снова к нам? – улыбается медсестра, увидев меня, но внезапно хитро щурится. – Или к Кириллу Сергеевичу?

– К нему, – улыбаюсь немного смущаясь. Кажется, меня насквозь видно.

– Он должен быть у себя. Зайдите.

Подхожу к двери кабинета заведующего и стучу.

– Я занят, – доносится хмурый голос Кирилла. Замираю.

В прошлый раз он был “занят”, когда находился в кабинете не один, а со мной. И меня обдает кипятком от мысли, что у него же, действительно, могут быть рабочие интрижки, пусть и без серьезных намерений.

– Нет-нет-нет, – шепчу, пытаясь унять сбившееся дыхание и, втянув воздух поглубже в легкие, достаю из кармана телефон. Отхожу, чтобы позвонить ему.

Дверь открывается в тот же миг.

– Ну кто там топчется? – рычит Кирилл, выглядывая. – Поесть нормально не дадут. А, это ты? Что не сказала-то?

Медленно убираю телефон в карман, возвращаясь к кабинету.

– Я думала, ты не один, – смотрю на Добрынского серьезно. – Боялась отвлечь.

– Отвлекла, – усмехается. – Я только пельмени разогрел, пока не дергает никто.

– Извини, – улыбаюсь как счастливая дурочка. – Я могу попозже прийти.

– Ага, конечно, – затягивает он меня в кабинет. – Нет уж, ты мне столько наложила с собой, что будешь помогать есть. А потом пойдем в отдел кадров.

В кадрах я тоже удивляюсь тому, как Добрынский через юмор и обаяние выбивает мне место поинтереснее. Временами хочется этому красноречивому дяденьке ревниво заклеить рот, потому что женщины в кабинете смотрят на него с обожанием и восторгом.

– Как это тебе удается? – улыбаюсь, когда мы выходим из кабинета.

– Что? – усмехается Кирилл.

– Женщин так к себе располагать.

– Это потому, что я – душка. Перед моим обаянием ни одна женщина не может устоять. Одна невменяемая только попалась. “Вас на этом месте держат связи и блат?” – противным голосом передразнивает меня.

– Какой ты злопамятный, – усмехаюсь.

– Я – душка, – повторяет сердито. – Иначе бы в морге тебя не в лаборатории, а с трупами закрыл.

– Душка-душка, – успокаиваю, закатывая глаза и останавливаюсь возле машины. – До вечера?

– До вечера, – подмигивает Кирилл и уходит. Смотрю ему в след и вздыхаю. Не то, чтобы я ожидала, что он поцелует меня возле работы. Но как-то хотелось бы.

И, вообще, очень хочется как-то удивить, вдохновить и впечатлить этого душку. Белье себе, что ли, купить, эротическое? Мне так нравится, как загорается его взгляд, когда он смотрит на меня. Будто я не тетенька к сорока, а юная девочка.

Уже в магазине меня отвлекает звонок телефона. Номер незнакомый. В первые секунды кажется, что это может быть Паша или из полиции, потому что я все жду от него подвоха. Но это еще может быть и отдел кадров, конечно, и медцентр.

– Да, – отвечаю и с напряжением жду.

– Лена, это Николай, – слышу знакомый голос. – Я тебе звоню по поводу заявления. Когда тебе удобно встретиться и подписать?

– Так,.. я же уже подписывала, – теряюсь.

49. Фронт работ

– Передавал? – удивленно уточняет Николай и молчит пару секунд. – А, так это другое. Еще надо.

– Да? – уточняю с сомнением.

Я, конечно, никогда не писала заявлений, но что-то будто бы в его словах не сходится.

– Бюрократия сплошная, – вздыхает собеседник. – Сама знаешь.

Ну, тоже верно. Часто у бюджетников бумажки занимают гораздо больше времени, чем основная работа.

– Я сейчас свободна, по магазинам езжу, – смотрю на часы. – Могу подъехать, куда скажете.

– Отлично. Адрес сообщением скину.

В здании полиции меня лишних вопросов пропускают внутрь, потому что встречает меня Николай. Несмотря на то, что он не в полицейской форме, а в гражданской одежде, все мимо проходящие сотрудники вытягиваются при нем в струну.

– А кем вы здесь работаете? – не выдерживаю и смотрю на него с любопытством.

– Начальником оперов, – вздыхает.

– А по званию?

– Генерал-майор.

Присвистываю, а Николай с усмешкой оборачивается. Я-то думала, что Татьяна в шутку его генералом называла, а оно вон оно как.

– Впечатляет, – улыбаюсь ему.

– Спасибо, – открывает мне он дверь в кабинет и пропускает внутрь, а потом как гаркнет: – Любимка!

Подпрыгиваю от неожиданности. Смотрю на него