Заберу тебя, девочка - Анастасия Градцева

— Привет, Ясь, тебя со среды что-то не видно, — Пашка дружелюбно улыбается и внезапно пытается меня приобнять, но я уворачиваюсь от его руки.

— Болела, — холодно говорю я.

— Что, тебя поздравить можно? — он подмигивает. — Или наоборот пожалеть?

— Ты о чем?

— Ну как, всех же из Лексовской банды перестреляли, говорят. Все точки их закрылись, там кто-то наехал на них или что, — небрежно бросает Пашка. — Передел территории. Вовремя я оттуда свалил, да?

У меня так сильно сдавливает горло, что я даже вздохнуть не могу.

«Всех… перестреляли…»

— Откуда ты знаешь? — сиплю я.

— Парни, с кем я на точке раньше работал, говорили, — пожимает плечами он. — Стой, Ясь, так ты что, реально не в курсе была? Фигасе.

— Я болела, — снова зачем-то говорю я, чувствуя, как глаза наливаются слезами, отворачиваюсь и иду по коридору.

Пашка меня догоняет.

— Сорян, — говорит он. — Ну а что ты хотела? Это ж бандиты. Радуйся, что он отъехал на кладбище один, а не в твоей компании. Прикинь, эти разборки были бы, когда ты с ним трах… ну, в смысле, тусила с ним? Вот-вот. А так, считай, повезло. У тебя, кстати, сколько сегодня пар?

— Четыре, — автоматически говорю я, даже не слушая, что он там болтает.

— У меня три, но я тебя подожду.

— Зачем?

— Домой отвезу. Или можем кофе вместе выпить. Что думаешь?

Я поворачиваю голову и непонимающе смотрю на Пашку. У меня слуховые галлюцинации? Или он серьезно предлагает?..

— Выпить с тобой кофе? — медленно проговариваю я.

— Ну да, — он солнечно улыбается.

— Ты совсем с ума сошел? — выдавливаю я. — Как ты вообще после всего этого можешь…

— Да ладно тебе, — быстрым шепотом говорит Пашка, наклоняясь к моему уху. — Мне не противно после него, если ты об этом. Я все понимаю, ты просто была тогда расстроенна, разозлилась на меня…

Я толкаю Пашку с такой силой, что он, не ожидавший удара, едва не отлетает к стенке.

— Ты такая мразь, — задыхаясь, говорю я. — Господи, какая же ты мразь! Ты не стоишь даже его мизинца!

Я иду дальше по коридору, а в спину мне несется злое и громкое:

— Бандитская подстилка! Шлюха!

Я влетаю в аудиторию, сажусь около девчонок, а они удивлённо смотрят на то, как я пытаюсь выровнять дыхание.

— Бежала что ли, Ясь?

— Да. Боялась опоздать.

Я тянусь за учебником, и свитер чуть задирается, обнажая запястье, на котором все еще видны красные полосы от веревки.

— Что это? — округляет глаза Диана.

Но прежде чем я успеваю ответить, раздается ядовитый смешок с противоположного ряда.

— А это ее к кровати привязывали, наверное, — фыркает одна из одногруппниц. — Так что, Ложкина, значит, правду говорят, что ты проституткой у бандитов подрабатываешь?

— Нет, неправда, — нарочито спокойным голосом отвечаю я. — Но если будут искать кого-то на такую вакансию, я обязательно тебя порекомендую.

Вся группа смеется над моим ответом. Им в целом неважно, над кем ржать.

— Ах ты сучка, — шипит она, но на этом все и ограничивается.

Меня оставляют в покое до конца дня, и я уже успокаиваюсь, но когда после четырех пар выхожу из университета, меня у скамеек поджидает Пашка с еще двумя парнями, лица которых мне знакомы. Кажется, они из его группы.

— А вот и наша Ложкина, — скалится Пашка, преграждая мне дорогу. — Бандитская подстилка.

— Отойди от меня, — ровным голосом говорю я.

— Поскакала на бандитских хуях, а нормальными пацанами теперь брезгуешь? — вступает другой, нехорошо ухмыляясь. — Нельзя так.

— Думаешь, только они могут заплатить? — спрашивает третий. — У нас тоже деньги есть, называй цену!

— Отойдите.

— Не, ну че ты, не ломайся, — смеются они, окружая меня плотным кольцом. — Какой прайс на минет? А во все дырки даешь? Можно и вдвоем, да?

От их слов на меня нападает какое-то оцепенение. Даже не страх. Потому что… А чего мне бояться? Сделать они ничего мне не сделают, мы стоим рядом с университетом. Просто хотят поиздеваться, унизить, и больше всех Пашка. Пока был Лекс, он себе такого не позволял, значит, он и правда считает, что его больше нет.

А вдруг он прав?

Глаза опять жжет от подступающих слез, я шмыгаю носом, словно в тумане слыша смех и продолжающийся поток оскорблений, но вдруг за спиной Пашки вырастает… Грин!

Пока остальные хлопают глазами, пытаясь понять, что происходит, кулак Грина уже летит в лицо Пашке, раздается тошнотворный хруст, и тот падает на колени, воя и прижимая ладони к расквашенному носу. Другого Грин бьет куда-то в живот, третьего выключает ударом ноги, а потом методично ломает носы и им.

— Жаль, рыжий, что Лекс тебя тогда в лес не отвез, — говорит он задумчиво, вытирая руки об куртку одного из лежащих на земле парней. — Мозгов у тебя только, чтобы удобрением для елок быть. Еще раз вякнете что-то на девчонку, закопаю всех, ясно?

— Эй, что тут происходит! — кричит вышедший покурить охранник. — Полицию сейчас вызову!

— Еще не хватало, — цокает языком Грин. — Пошли.

Он хватает меня за руку и тащит к своей машине. Я растерянно усаживаюсь туда, все еще находясь в оцепенении, но едва Грин выезжает с парковки, как я судорожно вцепляюсь в него.

— Лекс! Лекс! Он жив? Скажи мне! Что с ним?

— Тихо ты, ненормальная, — он чуть отталкивает меня, выравнивая руль. — Чуть не уебался в столб из-за тебя. Жив.

От резкого облегчения в ушах звенит, а голова кружится так, что я едва не теряю сознание.

— Слава богу, — шепчу я. — Слава богу…

А потом сразу же начинаю реветь.

Грин ничего не говорит, не пытается меня утешить, просто невозмутимо ведет машину, и, всласть наплакавшись, я внезапно обнаруживаю, что мы уже стоим в моем дворе.

— Все, давай, удачи, — говорит Грин, открывая дверь с моей стороны и настойчиво вытаскивая меня на улицу. — Больше они не должны к тебе лезть.

— Нет! — я пугаюсь, что он сейчас уедет, и цепляюсь за его руку. — Стой! Где Лекс?

— Он запретил говорить.

— В городе?

Грин молчит.

— Что с ним? Он здоров?

— Слушай, — Грин тяжело вздыхает. — Он меня просил передать тебе, что жив. Я передал. Остальное не ко мне. И ты это… будь поаккуратней, ладно? За тобой, конечно, присматривают, но береженого — сама знаешь.

— Лекс вернется? — дрогнувшим голосом спрашиваю я.

Грин хмурится и молчит. Он совсем не похож на того парня, который еще совсем недавно дурашливо ухмылялся и весело шутил. Сейчас между его бровей залегла глубокая морщина, в углах рта образовались жесткие складки, а от взгляда темно-серых глаз становится